Я и подумать не могла, что переход из божественного мира в мой родной настолько болезненный, но именно боль утянула меня обратно в реальность. Именно она заставила мое сердце стучать быстрее, а глаза широко распахнуться. Тогда я увидела блестящие стены пещеры, старика, тянущего меня за ноги, и все осознала. Я помнила каждое слово богини, но ее образ казался размытым пятном. Зато я чувствовала прилив живительной энергии, невероятной силы и вдохновения на свершение страшных вещей. Новая руна просыпалась – вот что.

Третий круг на запястье нестерпимо жгло, наверное, поэтому я совсем не обращала внимания на ссадины и царапины, которые оставлял на моем теле гадкий предатель. Квок с таким усердием тащил меня по тоннелю, что и не заметил пробуждения своей жертвы. Мне понадобилось еще крохотное мгновение, чтобы окончательно прийти в себя. На запястье уже начал пробиваться смертоносный божественный луч. Стоило только направить его в нужную сторону…

– Квок! – выкрикнула я так громко, как могла. И стены тут же разнесли мой голос эхом. Ответ я услышала мгновенно, только не от старика, а от Вардара.

– Алира!

Судя по голосу, муж был совсем близко, и предатель это тоже понял. Он зарычал, со злостью отшвырнул мои ноги и достал что-то из потайного кармана. Это было похоже на маленький комок теста, который Квок начал мять в руках, приговаривая какое-то проклятие. Не нужно быть знатоком, чтобы распознать взрывчатку. И затею мага я тоже поняла. Он лепил тесто к стене, чтобы завалить проход и отрезать нас от Вардара. И если при этом мой муж опять пострадает… Ну нет!

Боль в предплечье нарастала вместе со злостью и страхом за любимого. Сквозь гул в ушах я услышала зов Варда и закричала, потому что больше не было сил терпеть. И как же не хотелось терять связь с реальностью в самый ответственный момент, но белая пелена божественного света встала перед глазами, и мне не оставалось ничего другого, как направить луч вверх, чтобы случайно не ранить Вардара. Одно я знала наверняка – матушка не допустит, чтобы мы пострадали. Ведь мы нужны друг другу, как две половинки единого целого.

«Исцеление… – молилась я про себя снова и снова. – Подари мне исцеление». Тогда я смогла бы вернуть Белого и излечить раны мужа. На этот раз я не заснула, но, даже ничего не видя, всем естеством ощущала, как тело наполняется магией – капля за каплей, придавая мне все больше сил. Пока не стало так много, что я начала задыхаться. На мгновение все перестало существовать, будто меня с головой погрузили в темную холодную воду без права дышать. Это длилось до тех пор, пока Вардар меня снова не позвал. Его голос стал путеводным огоньком в кромешной тьме. Я вздрогнула, сделала глубокий вдох и вернулась… обновленной.

Окруженная глыбами кристаллов и горной породы я первым делом посмотрела на запястье и зашипела от злости и разочарования.

– Аврадил, – прошептала я, махнув рукой, будто бы могла стряхнуть дурацкую и совершенно бесполезную руну управления песком. Она мне сейчас нужна, как дракону хобот.

Перекатившись на живот, обвела взглядом пещеру и лишь тогда облегченно выдохнула. Хоть одна хорошая новость – Вардара обвал не задел. Он успел добраться до меня до того, как произошел взрыв. Но мы все же оказались в западне, ведь путь домой завален обломками горной породы настолько, что даже с мечом Вардара не справиться. Ну не к драконам же нам теперь идти.

– Ты как? – спросил муж, как только перелез через огромный кристалл.

– Кто, я? – искренне удивилась. – Повелительница песков? Замечательно.

И пускай мой тон был далек от радостного, Вардара ответ все равно удовлетворил. Он стиснул меня в объятиях с какой-то свирепостью, дикостью и даже жадностью – полностью обездвижив и не давая нормально дышать. Лишь когда сам оказался на ногах, поставил меня и немного ослабил хватку. Вот тогда я увидела в его глазах знакомую решимость. Он смотрел поверх моей головы, и мне не приходилось гадать, кого он испепелял взглядом.

Старик Квок попался в собственную ловушку. Один из кристаллов откололся и припечатал его к земле. Возможно, боли он не чувствовал, но и встать самостоятельно не мог. И я не стала сдерживать мужа, когда он пошел к нему явно не для того, чтобы протянуть руку помощи.