Селение под названием Грохун на вид казалось мрачным. Вот то, где праздник плодородия отмечали, мне нравилось куда больше. Но, как пояснил Вард, это было ближе, и платили за радужные кристаллы здесь больше. Охранникам стоило только глянуть на мужа, и ворота перед нами открылись. А вот за ними все было еще хуже, чем я могла себе представить. Я первым делом закрыла нос. Вторым – поблагодарила матушку за то, что утром послала мне сапоги. К слову, вот здесь грязь точно не была целебной. Зато ее было так много, что куда ни глянь – всюду она. На земле, на стенах ветхих домов, на окнах, на дверях, даже на проходящих мимо магах. И все как на подбор – мрачные личности. Не зря Вардар одной рукой мою ладонь сжимал, а вторую на рукояти меча держал. Я сразу отметила, что меня откровенно не признали. Никто не падал в ноги, не молился матушке. Имя одного бога я все же услышала, вот только проклятого.

– Здесь все неверующие, что ли? – шепнула я Вардару.

– В деньги они верят, не сомневайся, – загадочно ответил он и, слава богине, свернул в переулок. Темный и мрачный, зато пустой.

– Мне здесь не нравится, – поделилась ощущениями. – Как будто опасность поджидает за каждым углом.

– Я давно знаю Карола. У него безопасно, – заверил Вардар. Но все же…

Он подошел к выкрашенной в зеленый цвет двери черного дома и постучал три раза. На двери открылось окошко, в котором показался огромный зеленый глаз.

– А, Вардар! – произнес мужской голос, после чего дверца сразу открылась. На пороге показался совершенно безобидный на вид старик, чем-то напоминавший верховного жреца. – Кто это с тобой?

– Жена, – скупо ответил муж и слегка поклонился в знак приветствия.

Я кланяться не стала – мне по статусу не положено. Пусть даже старик меня и не признал. Уже заходя внутрь его лачуги, вспомнила важную информацию из священного фолианта, отчего захотелось стукнуть себя по лбу. Я же не невинна больше. А значит, сияние исчезло. Фактически я больше ничем не отличалась от обычной магини. Если не считать даров.

– Красавица, – произнес очевидное старик, как только хорошенько меня рассмотрел. Ему бы белое платье – и вылитый верховный. А так он во всем черном был, а еще сутулился страшно. – Не заслуживаешь ты ее, Вардар. Не для тебя такая красота.

У меня от данного заявления брови поползли к волосам. Ну нормально? Глянула на Вардара, а он даже отрицать не стал. Поразительно, но злым он не выглядел. Только хмыкнул и достал из кармана радужный кристалл.

– Пришлось ее украсть, – соврал он старику.

А когда мой взгляд заметил, еще и подмигнул. Муж шутить изволит! Надо же.

Пока старик изучал кристалл, меня увлекла обстановка. В полумраке маленькой комнаты и не сразу разглядишь любопытные вещицы, разноцветные баночки, флаконы и пузырьки. Этого добра в доме знахаря хватало. А еще у него пахло травами и зловоньями. Не сказать, что приятно, но однозначно лучше, чем снаружи.

– Хороший товар ты мне в этот раз принес, – произнес старик, лениво растягивая слова, да еще и противно причмокивая. Я тут же поймала себя на мысли, что жизнь с моим прекрасным дикарем – сказка по сравнению с обществом жрецом. Но сегодня я о них вспоминала чаще, чем хотелось бы. А все противный старик. Ох, и не нравилось мне здесь. – Сотку дам, – наконец, выдвинул свое предложение знахарь.

А я, пока они не видели, закатила глаза. Сейчас начнутся торги. Вардару удалось поднять стоимость до ста двадцати лир, и на этом, как я надеялась, он собирался закругляться. Вот только у самой двери он меня остановил и притянул к себе.

– И еще заколоченное зелье, – объявил муженек, чем окончательно меня смутил. Меня! Дитя… А впрочем, уже неважно.

– Ты кого это заколачивать собрался? – шепнула я ему, а знахарю, конечно, улыбнулась. – Мне такое не надо. У меня все иначе работает.

– Идет! – прикрикнул старик, нагло меня перебив. – Везет вам сегодня. Я как раз свежую порцию приготовил, да бутылей мало осталось. Сейчас и выпьете.

И он достал маленький казанок прямо из печи. А потом зачерпнул розоватую жидкость черпаком и поманил Вардара пальцем.

– Ты первый. А ты, красавица, не бойся. Травы что надо. Высшего сорта. От болей разных спасают, да от нежелательных плодов любви.