Ну и что, и пойду. Там моего Мишу могут на двадцать лет заграбастать. Могут мою свадьбу отменить. А я уже черевички выбрала! Я уже представила, как говорю «Да» на вопрос регистраторши. То есть теперь уже шамана. То есть теперь уже мне этот вопрос вообще могут не задать! Или задать через двадцать лет! А я через двадцать лет почти что пенсионеркой буду! Ужас! Ужас!

Подбадривая себя подобными размышлениями, я двигалась к этому вроде бы безобидному, но почему-то внушающему какую-то безотчетную тревогу зеркалу.

Подошла вплотную. Оглянулась на шедшего за мной по пятам Бондина и спросила:

— Ну и?

— Иди дальше.

— Обойти его, что ли?

Он засмеялся. Нехорошим каким-то смехом. Как профессор, который задает студенту вопрос с подвохом.

Ну и фиг. У меня выбор — выходить за Мишу шамкающей беззубой старухой с клюкой в руке — и белое-то платье, пожалуй, смешно будет смотреться! — или обойти какое-то зеркальце. То есть выбора практически нет.

Ну я решила обойти сияющее на солнце стекло. Слева. А оно вдруг тоже двинулось влево. Я вправо — и оно вправо. Вроде какого-нибудь нерешительного прохожего, с которым, бывает, никак не разойдешься на тротуаре.

— Что за ерунда! — воскликнула я.

— Иди прямо в него, — сказал Бондин.

— И куда я попаду? — Я с опаской заглядывала в зеркало — там отражался причал, ну и я с инспектором, естественно. Обычное зеркало. Если б оно только не елозило туда-сюда.

— Да не бойся ты, — сказал мне в затылок Бондин. — Разве я бы тебя отправил туда, если б тебе что-то угрожало?

Да кто тебя знает. Ну вообще-то я почему-то думаю, что нет. Почему, интересно, я так уверена в этом человеке, которого впервые увидела всего лишь вчера вечером? То есть даже позже, в полночь…

Такие мысли пронеслись в голове, пока нога перешагивала железную оправу… Что? Перешагивала? И вот я вся — в зазеркалье! Я как Алиса!

Я оглянулась: зеркало в железной ар-дековской раме осталось позади, и в нем отражалась моя спина. А инспектора ни в зеркале, ни впереди не было — впереди? То есть на причале! Я шла к яхте, врезавшейся в причал. Ох, как у нее корму-то поцарапало. Но не сломало. Удивительно. Яхта оказалась крепче причала. Или это Орхидея чего-нибудь наколдовала?

Ох!

— Осторожнее! — Передо мной возник инспектор, в которого я, собственно, и влепилась, как наша яхта в причал.

— Ты тоже?

— Что тоже?

— В зазеркалье? — спросила я. — Ты за мной зашел?

— Никуда я не заходил. Это ты пятилась.

— Чего?

— Тебе только показалось, что ты шагнула в зеркало.

— Да? — не поверила я.

— Пока я буду демонстрировать тебе действие магической зеркальной стены, мы на свадьбу твоего жениха опоздаем. А там, — он указал рукой в сторону виллы, — уже, может, шаман начал обряд. Ну, или, — он глянул на часы, — через десять минут начнет. Если мои часы не врут.

Свадьба Миши то волновала меня, то нет. Видимо, это пофигенция еще не совсем выветрилась.

А еще у меня голова начала кружиться от созерцания магического мира. Я вспомнила про мяту. Открыла сумку, достала два листика из пакета, который подарил мне бармен, и зажевала. Серебристая дымка вокруг приобрела мятный оттенок. В горле слегка запершило от шершавых листочков, зато голова стала ясной.

— Нам магия нужна, — сказал инспектор.

— Где ее взять… — пробурчала я, досадуя, что умею слишком крепко спать.

— Ты уверена, что хочешь во что бы то ни стало воспрепятствовать этому браку? — строго спросил он, глядя мне прямо в глаза.

— Чего? — немного растерялась я от его требовательного взгляда.

А он вдруг взял и поцеловал меня. В губы. Поцеловал будто бы даже по-деловому — так мне, по крайней мере, в ошеломлении показалось — и совсем не чувственно. Но в то же время… Не робко, а будто бы привык целовать меня каждый день.

— Ты обалдел? — От растерянности я даже не влепила ему пощечину. И не оттолкнула.

А он спросил:

— Ну? Она вернулась?

— Кто? — Я даже оглянулась. О чем он вообще?

— Магия. Да щелкни ты пальцами.

Я щелкнула. Искра взорвалась на кончиках моих пальцев с таким треском, что я от испуга отскочила назад.

— Вернулась… Но… Почему… — И тут мне вспомнились слова Маргариты о поцелуе, который разморозит магию. Я спросила: — Ты что, в меня влюбился, что ли?