— Почему бы вам не воспользоваться камертоном?

Инспектор посмотрел на меня вопросительно.

— Прибор такой, — пренебрежительно сказала ему я. — Может точно определить, кто колдовал.

— Правда? — заинтересовался он.

— Хм, работаете при Министерстве и не знаете о технических новинках.

— Магических новинках, — поправил меня он. — Почему же не знаю о новинках, знаю. Просто я не захватил ее с собой.

Ну и какой толк от таких инспекторов?

А бабуля продолжала расколдовывать несчастную супружескую пару. Когда лед наполовину растаял, в руках старушки появился рупор, и она в него прокричала:

— Р-р-ота, подъем!

Нет, это юмор такой или формула расколдовывания?

Похоже, формула. Потому что лед вдруг совсем исчез, Дмитрий Васильевич и Далия плюхнулись в воду, вскочили, замахали руками, пытаясь вернуть равновесие, и зафыркали, выплевывая воду. Дмитрий Васильевич воскликнул, завидев жену:

— И ты здесь?

— Как видишь! — сказала она. И проворчала: — Эти бестолочи не могут снять простое заледенение! Вот дуры!

Поскальзываясь и держась друг за дружку, они выбрались на сушу. Далия скинула мокрую меховую пелеринку, и тут же на ее плечах и на плечах ее мужа появилось по одеялу.

— Спасибо, что освободили нас, — сказал Дмитрий Васильевич теще.

Маргарита только кивнула.

Инспектор сразу пристал к ним с вопросами. Сначала подошел к Дмитрию Васильевичу:

— Значит, вашей супруги не было здесь, когда вас заколдовали?

— Я ее не видел, — сдержанно ответил тот.

Далия ответила нетерпеливо:

— Естественно, не видел, потому что меня тут не было.

— А вы что увидели, когда пришли? — спросил ее Бондин.

— Айсберг вместо мужа, — резко сказала Далия.

— В кустах, — добавил инспектор.

— Нет, — сказала Далия. — На дорожке. А потом она закинула лед туда, в чащу.

— Кто — она?

— Мелисса, — Далия нервно дернула плечами.

— Ну а вы? — спросил ее инспектор.

— Что — я? — сказала Далия, сердясь. — Я увидела заколдованного мужа и побежала к нему.

— И Мелисса Весловская заколдовала вас?

— Да.

— И когда все это произошло?

— Я не ношу часов, — высокомерно бросила Далия.

Ну да, ну да. Ведьмы часов не наблюдают.

— Около семи, — отозвался Дмитрий Васильевич, — нет, ближе к половине восьмого. А сейчас сколько времени?

Инспектор взглянул на часы:

— Десять минут десятого, — и спросил: — Мелисса была с вашим сыном Михаилом?

— Да, — кивнул Дмитрий Васильевич и сказал огорченно: — Они собирались улететь на ступе…

И куда можно на ступе полететь? Где же их теперь искать?

Дмитрий Васильевич рассказывал:

— Я прогуливался в роще и услышал шум на берегу. Пошел сюда, хотел их остановить, ведь это же безумие — убегать от инспекции, но едва подошел ближе, как меня стукнули заклятьем.

— Мелисса вас стукнула? — уточнил инспектор.

— Разумеется, кто же еще! — резко сказала Далия.

— Я не заметил точно, кто, — сказал Дмитрий Васильевич. — Но подозреваю, что Мелисса, увы.

Маргарита и Орхидея слушали, затаив дыхание, как и я.

Инспектор спросил:

— И вы, Далия Георгиевна, не смогли ей противостоять?

— Нет, она атаковала слишком неожиданно. — Далия закуталась плотнее в одеяло и сказала нетерпеливо: — Может, позволите нам вернуться в дом и переодеться?

— Разумеется, — сказал инспектор. — Извините, я как-то не подумал.

Он их так просто отпустит?

— Я провожу вас, — сказал Бондин.

Все трое направились к главному дому, я хотела увязаться за ними, но меня придержала за руку Маргарита Петровна, сказала тихо:

— Вика, вернись потом ко мне. Хочу кое о чем тебя спросить.

— Хорошо, — кивнула я и бегом пустилась догонять удаляющуюся по дорожке троицу.

Когда я поравнялась с ними, Бондин спрашивал:

— Беглецы упоминали о том, куда они направляются?

— Не припомню, — с сожалением ответил Дмитрий Васильевич.

— Может, какой-то намек был?

Дмитрий Васильевич отрицательно помотал головой. Потом сказал:

— Самое главное, что вы должны знать — Миша был там не по доброй воле, — и он поглядел на меня сочувственно.

— Да? И как вы это поняли? — спросил Бондин.

— Он вел себя ненормально, — сказал Дмитрий Васильевич. — Безотрывно смотрел на Мелиссу, поминутно признавался в любви, ну, вы понимаете…

— Еще как, — буркнул Бондин. И сказал уже громко: — Любовное зелье.

— Да, — кивнул Дмитрий Васильевич.