— Да-да, — покивал он, будто выуживая факты из памяти. — Мелисса Сигизмундовна Весловская. Красивая блондинка. — Потом он резко обернулся к Орхидее: — Не такая красивая, как ты, дорогая, разумеется!

Орхидея хрюкнула смешливо и довольно.

О, как же трудно разговаривать с этими страстно влюбленными!

— Да, вполне возможно, его увезли принудительно, — сказал инспектор.

— Значит, его не отправят в Сибирь? — спросила я.

Мне же придется, как декабристке, ехать за Мишей! А в Сибири жутко холодно. И там тайга. Как там выживешь?

— Надо еще доказать, что принудительно, — ответил инспектор. Потом поднялся и сказал с сожалением: — Ну что ж, хорошенького помаленьку. — Поцеловал руку Орхидее: — Спасибо за прекрасные мгновения! — и повернулся к Маргарите: — Где ваше противоядие?

Вот это сила воли! Даже любовное зелье ему, видать, нипочем.

— У него сильный побочный эффект, — ответила бабуля.

— Напиток беспамятства?

— Да, самую малость, — обеспокоенно сказала Маргарита.

Рыжий покивал:

— Против него у нас уже кое-что есть.

Маргарита откупорила стекляшку.

Рыжий сказал:

— Мне придется его конфисковать. И, возможно, многое из содержимого шкатулки тоже.

— Но, дорогой, — попыталась возразить Орхидея.

— Любовь моя, — нежно сказал ей инспектор, — это мой долг.

А я вдруг вспомнила:

— Еще нет двенадцати, так что ваша проверка пока не началась. И нечего распоряжаться чужими вещами!

Инспектор посмотрел на меня:

— Вы правы. — Он капнул из пузырька в поданный Маргаритой стакан с водой, отдал бутылку хозяйке. — Но я ведь все равно теперь знаю, где вы храните запрещенные зелья. И заберу их через три часа. — И он отвернулся, будто бы очень заинтересованный цветными разделочными досками, висящими на стене.

— Ага, — сказала Маргарита, сунула пузырек мне в руки, взяла шкатулку и вышла из кухни.

Я спрятала бутылочку в карман джинсов.

Хлопнула входная дверь. Из сада донеслось радостное тявканье Боба. Наверное, Маргарита зелье в саду спрячет.

Инспектор выпил воду, достал из кармана плоскую пластиковую коробку, вынул оттуда прозрачную пилюлю.

Я повернула кольцо камнем внутрь. Розовый туман над головой инспектора становился белым.

Рыжий смотрел на меня пристально, его серые глаза, такие ясные, постепенно приобрели отсутствующее выражение, и он проговорил:

— Почему ты смотришь на меня?

— Это ты на меня смотришь, — сказала я ему.

— Ты человек? — спросил он.

Ну все. Крыша у инспектора съехала окончательно. До чего общение с ведьмами доводит!

Он помотал головой, кинул в рот пилюлю и запил чаем из чашки Орхидеи. И почему-то снова уставился на меня. Туман вокруг его головы развеялся, глаза прояснились, снова стали слегка диковатыми. Он улыбнулся:

— Спасибо.

— За что? — буркнула я. Нет, ну чего он на меня так пялится?

— За то, что побыли моим ориентиром реальности.

Как будто я соглашалась им быть, ориентиром.

Орхидея шумно и грустно вздохнула.

Из сада донеслись громкие и не слишком цензурные ругательства — ругалась бабуля. Потом она крикнула:

— Инспектор! Вика! Бегом сюда!

Мы вместе с инспектором бросились из кухни и столкнулись в дверях. Он извинился и пропустил меня вперед.

У крыльца нас ожидала Маргарита — руки в боки, брови нахмурены:

— Эта поросюшка у меня ступу украла!

Какая еще поросюшка?

— Вот на чем они улетели! — продолжила Маргарита, и я поняла, что обзывала она Мелиссу. — И главное, Боб не залаял, а он чужих за версту чует. Наверное, она Мишу заставила ступу вытащить… — Она задумалась. — Но он слова не знал.

— Какого слова? — спросила я.

— Слова заветного. От сарая. Вместо замка. Оно, конечно, простое… — продолжала рассуждать Маргарита Петровна, — но все же…

— Какое простое? — поинтересовался инспектор.

— Сорняк, — сказала бабуля.

— А кто его мог знать? — спросил инспектор.

Бабуля вдруг нахмурилась — похоже, что-то вспомнила, — но ответила:

— Да мало ли. Я особо не таилась, когда дверь открывала. Там же ничего ценного-то нет.

— Не знала, что Мелисса умеет обращаться со ступой, — прозвучал позади голос Орхидеи — она стояла на пороге.

— И вот, однако ж… — недовольно пробурчала Маргарита.

— А где наши замороженные хозяева? — вопросил инспектор и направился по дорожке к калитке.

С озера доносился какой-то галдеж.

Маргарита, Орхидея и я дружно двинулись за инспектором.

— Поди, не могут их расколдовать, — сказала бабуля.