Я уже знала, что проще всего вообразить. И это получилось. Парни вмиг порвали бумажные кандалы и, кряхтя, поднялись на ноги. Да, проще всего мне оказалось представить, что кандалы на самом деле из бумаги.

— Ну ты и стерва, — сказал Миша, разминая запястья. — Дорвалась до магии!

— Ага, — сказала я. — И не забывай, магия все еще при мне. Сильнейшая магия.

— Пока что, — угрюмо сказал он.

А я вспомнила про деньги, пробормотала:

— Ну ладно, некогда мне тут с вами. — И побежала в кабинет.

Слышу, меня кто-то догоняет. Я обернулась: ну конечно, Бондин.

— Значит, ты разорвала помолвку? — спросил он.

— С чего ты взял?

— Твой жених только что сказал, что твоя сильнейшая магия у тебя «пока что». Значит, ты перестанешь быть главой клана, потому что вышла из семьи. Я не знаю, когда ты потеряешь силу… — Тут он взглянул на мою левую руку. — То есть… Но ты не отдала браслет? — Его лицо стало пасмурным.

Браслет. Наверное, поэтому магия еще со мной, хотя я сказала Мише, что я больше не хочу за него замуж.

Реймсы могут заставить меня отдать браслет? Может, сбежать куда-нибудь? На другой континент, например…

— Так ты не разорвала помолвку… — сказал Бондин.

— Разорвала, — сказала я хмуро.

— Правда? — лицо его оставалось серьезным, но глаза засветились.

— Только не воображай, что из-за тебя.

А он улыбнулся нагло:

— Хорошо, не буду воображать, — и прошел мимо меня к кабинету.

— Ты куда? — встревожилась я.

— Я там кое-что забыл, а что? — Он будто пытается прочесть мои мысли по глазам. А мысли у меня самые панические. Хотя, с другой стороны, все равно придется что-то говорить по поводу огромной сумки размером с мешок из-под картофеля, которую я потащу в самолет. Скажу, что там шоколадки. Пусть что хотят, то и думают.

— Я тоже там кое-что оставила, — сказала я.

А он уже открывает дверь и говорит, жестом приглашая меня войти:

— Прошу тогда.

Я проскользнула мимо него внутрь и сказала:

— А ты подожди пока в коридоре.

— Вот еще, — ответил он и тоже зашел.

Его взгляд сразу упал на бесформенную гору, накрытую покрывалом, посреди помещения. Насколько ни было смято покрывало, дурацкое глупое сердце прекрасно было видно, и имя прочитывалось без труда.

Бондин вопросительно поглядел на меня, его бровь насмешливо изогнулась.

— Странное покрывало, да? — произнесла я как ни в чем не бывало. — Валялось тут на кресле.

— Похоже, ручная работа, — заметил Бондин. — Ведьминская.

— Хм. Наверное, его Мелисса забыла.

— Когда мы выходили из кабинета, его здесь не было, — сказал Бондин. — А потом, с пляжа, Мелисса зашла в дом после меня и все время была в гостиной.

— Значит, кто-то другой его сотворил, — пожала плечами я.

— Неужели Орхидея? — криво усмехнулся он.

— Точно! — сказала я. — Она к тебе еще в поместье воспылала. Даже зельем опоила, забыл?

— У Орхидеи сейчас бы точно другое имя наколдовалось.

Я пожала плечами. Потом усмехнулась:

— Что, жалеешь, камертон с собой не взял?

Бондин наклонился ко мне и сказал почти шепотом:

— Вообще-то камертон — это миф. Такого прибора не существует. По крайней мере, пока. Но ты ведь никому не скажешь?

Черт. Я почувствовала себя круглой дурой. Я же и в поместье про этот чертов камертон ему говорила. А он тогда промолчал.

Бондин подошел к денежному холму и хотел поднять покрывало.

— Нет-нет! — я кинулась к нему, — там мои вещ…

— Ха-ха, — он уже поднял покрывало. — Твои?

— Да. И что. Я скоро перестану быть ведьмой, надо же мне… подумать о будущем.

— Угу, — покивал он, улыбаясь.

— Это компенсация за моральные потрясения этих дней, — деловито сказала я. — И ты вообще, кажется, пришел сюда что-то забрать, так забирай и уходи.

Но он не обратил на слегка перефразированное «Пошел вон» никакого внимания. А сказал:

— Ты не перестанешь быть ведьмой, даже если у тебя отберут силу главы клана.

— Ну да, — не поверила я.

— Я не знаю, правда, сколько в тебе останется магических способностей… Но нельзя перестать быть ведьмой. Твоя природа изменилась раз и навсегда. Это как вылупиться из куколки бабочкой. Нельзя стать обратно куколкой.

— Правда? — обрадовалась я.

— Да, — кивнул он.

Значит, можно не сбегать на другой континент? И спокойно отдать браслет?

— Ты не расторгла помолвку окончательно, потому что думала, что перестанешь быть ведьмой? — вдруг спросил Бондин.