В конце концов, она падает на меня спиной назад, ее шелковистые волосы накрывают мой член. Ноги широко открыты передо мной, клитор выглядит опухшим и в два раза больше обычного, киска красная, ею хорошо попользовались. И она все еще продолжает пульсировать. Несколько минут я позволяю ей лежать, чтобы прийти в себя.

Потом она начинает дрожать, и я поднимаю ее, укладывая на кровать. Затем встаю и смотрю сверху вниз на нее, поворачиваю ее на бок и развязываю галстук. Она глубоко вздыхает, как только ее руки становятся свободными. На запястьях остались красные следы. Мне хочется дотронуться до них, погладить, поцеловать, но я не должен этого делать.

Она оборачивается ко мне. На ее лице видны следы слез. Она кажется ошеломленной, открытой и такой уязвимой. И что-то щелкает внутри меня. Я дотрагиваюсь ладонью до ее щеки, и она трется о мою руку, как кошка. Совершенно покорное движение делает мой член снова твердым. Я убираю руку.

— Кому ты принадлежишь? — рявкаю я.

— Тебе, — шепчет она, и одна слеза скользит из глаза, скатываясь на висок.

Я отворачиваюсь и покидаю ее спальню.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ Стар

Несколько часов я не могу заснуть после того, как он ушел. Я лежу на кровати, соски и клитор продолжают покалывать и болеть, и тупо смотрю в потолок. Что со мной происходит? Я никогда не была такой ненасытной.

Я начинаю думать о Найджеле. Вспоминаю нашу свадьбу. Как я гордилась, что вышла за него замуж. Вспоминаю медовый месяц. Конечно, мы пробовали наручники и другие игрушки, но большую часть времени я просто хихикала над этим. Я ни разу не испытывала ничего подобного.

Я сажусь на кровати. Киска настолько опухшая, что мне даже некомфортно полностью соединить ноги. С трудом слезаю с кровати и бреду в ванную, вижу свое отражение в зеркале. Тушь размазалась, вид у меня распутный и ужасный. Слышу сигнал пришедшей смс-ки. Сегодня в больнице папа выглядел довольно-таки хорошо, поэтому я уверена, что это не из больницы, тем не менее, я все равно неуклюже спешу к телефону.

Это Найджел.

«Я смогу это победить, если буду знать, что ты поддерживаешь меня. Не бросай меня, Стар. Не позволяй ему изменить тебя. Я люблю тебя».

Я растеряна и смущена, поэтому не могу заставить себя ответить ему. Рубашка Николая все еще валяется на полу, я поднимаю ее и прижимаюсь к ней лицом. Шелк такой прохладный на моей разгоряченной кожи.

Он для тебя ничто, Стар.

Я отпускаю рубашку, и она падает на пол, залезаю в кровать и лежу в темноте. Слышится еще несколько писков от пришедших сообщений, но я не поднимаюсь, чтобы взглянуть на них. Я лежу в темноте не двигаясь, пока не засыпаю.

Когда на следующее утро я спускаюсь вниз, нигде не вижу Николая, но Селин уже сидит в столовой, поджидая меня. Она вскакивает со стула с большой улыбкой на лице.

— Доброе утро, — весело произносит она.

— Доброе.

— Тебе нравится твоя комната?

Я улыбаюсь.

— Да. Спасибо тебе.

— Хорошо. Что я могу заказать тебе на завтрак?

Несколько секунд я молча смотрю на нее.

— Можно мне сегодня русский завтрак?

— Конечно. Что бы ты хотела?

— Я хотела бы русские пельмени, который едят со сметаной, либо с вареньем. Не помню, как они называются?

— Я поняла, что ты имеешь в виду. Я скажу шеф-повару. Вернусь через секунду, — произносит она, выходя из комнаты.

Я подхожу к окну. Сегодня будет прекрасный день. Солнце стоит высоко, такое яркое, воздух прогрелся. Я слышу, как она входит в столовую и оборачиваюсь.

— А где Николай?

— У господина Смирнова назначена ранняя встреча.

Я киваю.

— София, его секретарь, передала список литературных агентств. Она уже все изучила и выбрала агентства, которые представляют авторов твоего жанра. Мистер Смирнов предположил, что ты могла бы сегодня утром написать письмо, которое потом разошлет София.

Я улыбаюсь.

— Ух. Вы обе такие быстрые. У меня бы ушли недели разобраться во всем этом.

Селин явно довольна моей похвалой.

— Я стараюсь изо всех сил.

— Спасибо тебе. Я, на самом деле, ценю это.

— Всегда пожалуйста. Если ты хочешь, чтобы я что-то сделала, просто скажи.

— Думаю, пока не надо.

— Ты не хотела бы пройтись по магазинам сегодня после встречи со своим отцом?

— Нет, я вернусь сюда и напишу письмо.