— То, что ты забрал меня у Найджела?

— Именно. Другой бы на моем месте колебался бы и раздумывал. Беспокоился бы о своей совести или о морали. Я же? Даже не задумывался. Я хотел вырвать тебя из рук твоего мужа.

— И тебя бы ничего не остановило?

Он смотрит мне прямо в глаза.

— А как ты думаешь, наивная маленькая Стар?

Я внимательно разглядываю его. Я никогда не встречала мужчину, который был бы так откровенен в своей безнравственности.

— А если бы тебе пришлось кого-то убить?

Он небрежно приподнимает одно плечо.

— Каждый когда-то умрет. Если это будет раньше на день, на месяц или… даже на двадцать лет? История Земли складывается из миллиардов лет, какое это имеет значение для простого человека?

Я хмурюсь.

— Ты когда-нибудь убивал человека?

Он улыбается, улыбкой тигра.

— Если бы даже и убивал, я не говорю, что я это делал, конечно же я не признался бы тебе в этом.

Появляется наш завтрак. Мое блюдо кажется обычным по сравнению с его.

— Что ты ешь? Это блинчики? — С любопытством спрашиваю я, когда Григорий выходит из комнаты.

— Это русские вареники. Их готовят из творога, муки, яиц и едят с вареньем или сметаной. Хочешь попробовать?

Я облизываю нижнюю губу. Когда он кормил меня вчера, я испытывала странные чувства, поэтому даже не хочу задумываться на этот раз.

— Нет, спасибо. Я попробую в другой раз.

— Как хочешь, — отвечает он и тянется за сливками.

— Сколько тебе было лет, когда ты встретила Найджела? — как бы между прочим спрашивает он.

Я опускаю взгляд в свою тарелку. Мне не хочется ему отвечать, поэтому начинаю прожевывать яйца как можно дольше.

— Мы были молоды, — говорю я наконец.

Он насмешливо улыбается.

— Найджел на год старше меня. Он не мог быть молод. Сколько тебе было лет?

— Шестнадцать, — небрежно отвечаю я, насколько могу.

Его глаза остаются тщательно завуалированными, но брови приподнимаются.

— Извращенец.

— Он не извращенец, — тут же вступаюсь я в его защиту. — Я возмущена твоим обвинением. Ты уже второй раз называешь его так. На самом деле, я была очень зрелой для своего возраста. Я не выглядела такой юной.

— Ты даже сейчас выглядишь так, будто едва стала совершеннолетней.

— У меня было раннее развитие, — настойчиво говорю я.

— Да? Когда он впервые встретил тебя, по что ты была одета?

Я чувствую себя подавленной.

— Не твое, черт побери, дело.

— Я так и думал.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

— Хочешь поспорим, я уже знаю, во что ты была одета?

— Я могу солгать.

— Ты не умеешь лгать.

Я даже не могу поднять глаза, поэтому хмурюсь, глядя в свою тарелку.

— Готова поспорить на платье, которое на тебе. Если ты выиграешь, то оно останется на тебе, если проиграешь, ты его снимешь.

— Очень односторонний спор, — отвечаю я.

Он мрачно смеется.

— Мне нравится такой спор.

— Я больше не хочу обсуждать с тобой свою личную жизнь, — говорю я, нарезая сосиски.

— Странно, что ты все время защищаешь этого извращенца. Если и есть в жизнь хоть что-то, что я ненавижу больше всего, так это мужчин, которые вторгаются в жизнь детей.

Гнев начинает подниматься у меня с самого низа живота. Я сначала медленно кладу нож, как будто он меня не так сильно бесит, что мне хочется ему просто двинуть.

— Прекрати его так называть, — тихо произношу я.

— Почему? Это правда.

— Это не правда. Я была уже совсем не ребенок.

— Ты была одета в школьную форму.

Я с трудом сглатываю. У меня не хватает мужества взглянуть ему в глаза. Как он догадался? Когда Найджел приехал на вечеринку, я не успела забежать домой и переодеться. Сара, племянница Найджела, у которой был день рождения, вместе со мной были в школьной форме, ели леденцы на кухне. Он вошел и посмотрел на меня так, пока я посасывала свой леденец на палочке, что заставил меня покраснеть.

И меня раздражало, что он догадался.

— Но я не была уже ребенком. Если ты думаешь, что можешь заставить меня почувствовать отвращение к Найджелу, называя его всякими мерзкими словами, можешь не утруждаться, потому что это не сработает. Мой отец тоже пытался это сделать, но это ни к чему не привело.

— Так значит твой отец солидарен со мной? — набрасывается он.

Я делаю глубокий вдох. Боже, дай мне силы.