Она открывает дверь, и мы входим в длинную, почти пустую комнату. Она вся состоит из окон, голый деревянный пол и белые стены. Эта комната очень отличается от великолепия и величия остальной части дома. Но самое главное — старая игрушка лошадка-качалка. В этой комнате собралась вся тоска и грусть мира. Я даже представить себе не могу, что когда-то эта комната была заполнена детскими игрушками, детскими голосами и смехом.

— Это единственная комната в доме, которую не касалась рука декоратора, — говорит Селин, направляясь к одному из окон и посматривая в него.

— Почему?

Она пожимает плечами и поворачивается ко мне лицом.

— Мне сказали, что господин Смирнов не хочет, чтобы до нее кто-нибудь дотрагивался. Он хочет сохранить ее в первозданном виде.

И у меня по телу от ее слов проходит дрожь.

— Понятно.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ Николай

Буквально через минуту появляются другие дети, идущие вслед за Игорем. Некоторые из них разглядывают нас, но большинство идут с опущенными головами. Все молчат. Мальчик с каштановыми волосами и грустными глазами останавливает возле моей кроватки.

— Ты будешь спать там, — говорит Игорь и указывает на другую пустую кровать.

Молча он идет к другой койке.

За считанные минуты все, включая меня и Павла, переодеваются в пижаму и ложатся в кровать. Гаснет свет, дверь закрывается. В печальной тишине, шаги Игоря эхом отдаются по коридору.

Я поворачиваюсь лицом к Павлу.

В слабом лунном свете, проникающем через окно, его большие светлые глаза поблескивают. Я кладу палец на губы, показывая, что он не должен ничего говорить. Потом слышу, как все остальные дети засыпают, я забираюсь в постель к Павлу. Я уже заметил, что он сосет большой палец, он не делал этого с тех пор, как был ребенком, но я ничего ему не говорю. Я шепчу ему сказку, глажу по голове, пока он не засыпает.

Меня бьет озноб от беспокойства, поэтому я не могу заснуть, но и хорошо, что я не заснул, потому что замечаю свет фонарика через щель под дверью, и у меня есть время принять соответствующие меры, чтобы меня на застали врасплох. Освободившись от рук Павла, я быстро залезаю в свою постель и тихо жду. Дверь открывается.

Фонарик движется к нашим кроватям. Кем бы они ни были, они точно знают, где мы. Потом свет от фонарика слепит мне глаза, я тут же закрываю их и сажусь в вертикальное положение. Я чувствую, что их несколько, но не могу разглядеть их лица. Сердце с такой скоростью колотится, что я слышу его стук, как галоп лошади.

— Встань и следуй за нами, — обращается ко мне мужской голос.

Фонарик скользит по лицу Павла. Он так крепко спит, его светлые волосы спадают на лоб.

— Нет. Не надо. Он еще ребенок, — тут же шепчу я, спрыгивая с кровати.

Фонарик снова переходит на мое лицо, Я без страха смотрю на них, хотя меня слепит свет.

— Давай пошевеливайся, — опять произносит чей-то голос.

Их трое. Я следую за ними из общей комнаты, мы спускаемся по лестнице в один из классов. Кто-то зажигает керосиновую лампу, и от ее света я вижу их лица. Они все старше меня. Один из них парень, который ухмылялся, проходя мимо нас по коридору.

— Значит твои родители участвовали в заговоре против государства? — спрашивает он. У него странный акцент.

— Нет, это не правда. Мои родители-врачи, — тут же сердито отвечаю я.

— Были, — хмыкает один из парней.

— Они не умерли.

— Они умерли, иначе тебя бы здесь не было.

Я решил не спорить с ними. Я перевожу взгляд на парня, который тогда проходил мимо нас. Похоже, он их лидер.

— Чего ты хочешь?

— Мы хотели предупредить тебя.

— О чем?

Он протягивает мне старые при старые ножницы.

— Возьми и остриги волосы у своего брата. А потом верни их нам.

Я с подозрением перевожу взгляд с ножниц на них.

— Почему я должен это делать?

Один из них ухмыляется.

— Заткнись, — резко говорит ему лидер. Затем он поворачивается ко мне. — Твой брат уж очень миленький, а здесь имеются мужчины, которым это очень нравится.

У меня волосы встают дыбом. Я тут же забираю у него ножницы. У меня руки начинают дрожать от его слов.

— Спасибо.

— Меня зовут Сергей Кошкин. Это моя банда. Нас называют ночными ходоками. Ты можешь присоединиться к нам, если хочешь.

— Чем занимается твоя банда?