— Думай, как хочешь, — дерзко отвечаю я.

В его глазах опять мелькает что-то странное, он берет меня за талию.

— Хммм… мне всегда нравились дерзкие женщины, но давай сначала поедим.

— Я же говорила, что не голодна.

— Тем не менее, я заказал тебе еду. Думаю, ты не ела весь день.

— Я не голодна, — без эмоционально повторяю я, хотя меня удивляет, что он позаботился обо мне.

— Посмотрим, — мягко отвечает он, скользнув рукой по моей спине к низу. Он едва прикасается ко мне, но я чувствую тепло от его руки, пока он ведет меня в огромную красную комнату.

С одной стороны огромный длинный обеденный стол накрыт для двоих. Свет от высокого подсвечника освещает теплым кругом света этот уголок. Выглядит романтично.

Мужчина похожий на грека или испанца, может даже с Ближнего Востока, делает шаг вперед и отодвигает для меня стул. Я тихо его благодарю. Он кивает и наполняет мой бокал шампанским, прежде чем выйти из комнаты.

Я поворачиваюсь к Николаю, он внимательно смотрит на меня. Сила его взгляда меня нервирует.

— Разве тебе не одиноко жить в таком огромном поместье одному?

— На самом деле, я здесь не живу. Провожу всего несколько выходных.

— Какая пустая трата денег! — пренебрежительно замечаю я.

— Ты бы предпочла, если бы я проиграл в блэк-джек? — с издевкой высокомерно спрашивает он.

Это завуалированный намек на Найджела, который тут же заставляет меня встать в оборону. Я верна ему. Как он смеет критиковать моего мужа? Если он будет продолжать в таком же духе, я возненавижу его окончательно.

— Зависимость — это болезнь, мистер Смирнов. Как рак. Вы осуждаете человека, который болен раком?

Выражение его лица не меняется.

— Ты планируешь меня и дальше называть мистер Смирнов, даже, когда мой член будет в твоей п*зде?

Я бросаю на него разъяренный взгляд.

— Мне кажется, этот термин невероятно вульгарен и неприличен.

У него в глазах светятся смешинки.

— Какой именно? Член или п*зда?

— Последний, — стиснув зубы, отвечаю я.

Он поднимает бокал и с любопытством посматривает на меня.

— Какой термин предпочитаешь ты?

Я опускаю глаза.

— Влагалище.

Он смеется.

Я резко поднимаю голову. Смеясь он кажется моложе, беззаботнее и выглядит как-то по-другому.

— Влагалище — это попытка холодного интеллектуального разума превратить невероятно таинственную и красивую часть тела в обычный другой орган. Типа почки или печени. Влагалище, мотылек, не является подходящим сосудом для члена. Влагалище сухое. Ты не можешь его раскрыть и отсосать. Или взять пальцами, когда из него будет вытекать сок. Влагалище, именно этот термин, ты найдешь в учебнике биологии.

Он подается вперед, я завороженно наблюдаю за ним.

— Теперь, насчет п*зды. Это совсем другая игра. Она сладкая, красивая и жаждущая. Очень сильно желающая, очень жаждущая. Поэтому, если ты называешь свою п*зду влагалищем, это означает одно — ты никогда не трахалась до умопомрачения с мужчиной.

Я с гневом выпаливаю:

— Меня уже трахал до умопомрачения мужчина, большое спасибо.

— Мы скоро узнаем так ли это, да?

Он делает глоток шампанского.

— За твое образование.

Я отказываюсь присоединиться к его тосту.

В коридоре слышится какой-то шум, дверь открывается. Появляется все тот же мужчина с двумя блюдами. Он ставит передо мной глубокую тарелку с супом.

— Лук-порей и картофельный суп с крем-фрешем, — вежливо произносит он.

Я поднимаю глаза на Николая Смирнова. Он наблюдает за мной, но его взгляд прочитать я не могу. Это явно не простое совпадение.

Я поднимаю глаза на мужчину, обслуживающего нас.

— Я не хочу есть. Я не буду.

До сих пор его лицо не выражает ничего, но от моего отказа в его глазах появляется удивление. Но он тут же берет себя в руки, удивление исчезает, он хочет забрать мою тарелку с супом.

— Оставь, Григорий. — Его голос, как звук хлыста в огромной комнате.

Григорий замирает, затем выпрямляется, почтительно кивает и покидает комнату, не глядя на меня.

Я жду, пока он выйдет, а потом говорю:

— Это же не совпадение, что мне подали мой любимый суп, не так ли?

— Конечно, нет, — мягко соглашается он.

— Как ты узнал?

— Узнал мой начальник охраны.

Григорий входит с корзиной хлеба. Он протягивает ее мне, чтобы я могла выбрать, но я отрицательно качаю головой.

— Положи кусок хлеба из разных злаков ей на тарелку, — говорит Николай.