Ну а что я? По большому счету, коллеги правы. Хуже того – я уже сама начала сомневаться в правильности выбранной стратегии. Но… но ведь мне тридцать, и… Черт, я влюбилась в него по уши. Еще аргументы нужны?

Утром следующего дня в офисное здание, где расположилось ООО «С.К.Р.», вошла леди. Каблуки, чулки, юбка (правда, чуть длиннее, чем те, прежние), жакет, укладка. Спина прямая, взгляд открытый, походка от бедра. Ну и шлейф парфюма – куда ж без него?

Это случилось вовсе не потому, что в семь утра нагрянул Вальтез с проверкой, просто настроение было крайне поганым.

Вчера, после забега по магазинам и серьезного разговора с мамой на тему того, что менять место работы столь спонтанно нельзя, накатило то самое состояние, которое без бутылки «брюта» не пережить. Не депрессия, нет, но что-то очень близкое – грусть, неуверенность и дикий страх одиночества.

Несколько дней с Глебом, и я уже не могу спать одна. Мне неуютно, пусто и безумно холодно. А еще страшно, что ничего не получится. И обидно. Обидно до слез! Ведь он обещал – найду, горы подвину, моря перепашу, а сам? Не узнал и не вспомнил и чуть не растерзал за чашечку кофе.

Где справедливость? Мне вселенской не надо, мне хоть какую-нибудь.

Я пересекла отделанный мрамором и дорогими породами дерева холл, остановилась у лифта. Когда створки распахнулись, смело шагнула в кабинку. По сторонам в этот момент не смотрела, так что в Глеба Игоревича врезалась совершенно случайно.

Разряд пробежавшего по телу электричества был погашен новой вспышкой обиды. Нет, я ничуточки не обрадовалась встрече, более того – я попыталась выйти из лифта. И мне бы это непременно удалось, если бы кое-кто не ухватил за локоть и не нажал кнопку на панели. Двери плавно закрылись, отрезав нас от ошарашенной Марины и еще пары сотрудников нашего ООО – я их уже видела, только имен не помнила.

– И по какому поводу столь… приличный вид? – спросил шеф. Наклонился при этом к самому уху, так что даже его дыхание почувствовала.

Взглянуть в зеленые глаза я не решилась, вернее не захотела. Ответила с подчеркнутой вежливостью:

– Ну так мне же отчет сегодня сдавать.

Локоть из захвата выдернула, отошла насколько возможно. На инкуба по-прежнему не смотрела, но его взгляд чувствовала, причем очень хорошо. Он скользил по телу, щупал и оценивал. От этого еще обиднее стало почему-то.

Едва дверцы разъехались, я поспешила удалиться от источника отрицательных эмоций. Последние, как известно, карму портят, и вообще.

– И когда мне ждать ваш отчет, Кристина Анатольевна? – прилетело в спину.

Пришлось остановиться, развернуться…

– Через час вас устроит?

Глеб Игоревич кивнул, а я таки смогла уйти.

Сказать, что этот час прошел нервно, – не сказать ничего. Во-первых, собственные тараканы совсем расшалились, во-вторых, коллеги. Они не злились, нет… они скорбели. Кажется, за то время, пока я печатала листки с таблицами и пересохраняла отчеты на флешку Глеба, эти пятеро успели не только обсудить мою несчастную долю, но и прийти к однозначному выводу – новенькой в кабинете шефа не выжить.

– Крис, ты, главное, не спорь с ним, – сказала Марина. Начальница таки сжалилась, решила наградить полезным советом.

– И если скажет, что отчет – дерьмо, соглашайся, – поддержал парень… он опять в розовой рубашке был. Может, гей?

– И не молчи, если что-нибудь спросит, – встряла Оля. – Говори что хочешь, только не молчи.

Угу. Если скажу ему что хочу… впрочем, неважно.

А еще к нам каждые две минуты заглядывали любопытствующие из других отделов. Поводы были у всех – кто-то карандаш просил, кто-то одолженную накануне зажигалку возвращал, кто-то просто по-приятельски, на огонек, парой словечек перекинуться.

Единственное, чего не хватало, – похоронного венка!

В итоге на ковер к начальству я не шла, а бегом бежала. Глеб, конечно, страшный, зато в единичном экземпляре. И к даче советов не склонен.

Я миновала первый ресепшен, второй. Уверенно постучала в знакомую дверь. Ответа не последовало, но я все равно потянула за ручку – а что? Назначенный час настал, значит, можно. Порог кабинета переступила молча, так же молча закрыла дверь и лишь после этого позволила себе удивиться.