- С чего им быть против? Я сказал, что буду со своей девушкой. И к тому же они зимой здесь не частые гости. Мы тут вдвоём будем.

- И что мы здесь будем делать? – обнимает меня и притягивает к себе.

- Для начала давай поедим. Я голодный. А потом пойдем лепить снеговика во дворе. Ну, а после, тебя ждет подарок.

- Я не ослышалась? Ты сказал лепить снеговика?

Удивленно смотрю на него.

- Нет. Я считаю отличное занятие на романтическом свидании. Знаю, что ты считаешь меня избалованным пацаном. Мол я родился с серебряной ложкой во рту и мне чужды простые игры.

Распахиваю губы, чтобы возмутиться, но Даниил непринуждённо продолжает.

- Не такой я мажор, каким ты меня считаешь.

Он сжимает мою попку.

- Ну, так что, кормить меня будешь?

- У тебя будут пожелания? Предпочтения? – говорю тихо, закатывая глаза от удовольствия. Его пальцы блуждают по моей спине.

- Я бы хотел тебя попробовать, - с усмешкой произносит он. - Но ты будешь против, поэтому на твой выбор и вкус. У тебя не больше часа, - демонстративно смотрит на экран телефона. – Время пошло.

Смотрю на него с обидой, вызывая откровенный смех парня. Всё закончилось, не успев начаться.

Даниил уходит, а я погружаюсь в атмосферу приготовления лазаньи на скорую руку. Открываю пакеты с продуктами. Ощущение, что Громов скупил весь супермаркет. Столбенею на мгновение у плиты. Запоминаю ощущения. Мне так хорошо, как никогда прежде. Мы вдвоем в занесенном снегом доме. А больше и не надо, главное чувствовать его тепло, сильные руки, слушать гулкие удары его сердца.

Отправляю в духовку блюдо. Нарезаю салат, попутно сервируя стол. Несмотря на отсутствие постоянных жильцов, здесь много домашней утвари. Уютно и чисто.

- Пахнет вкусно, - обхватывает меня за талию, крепко прижимается к спине. - Готовишь точь -в -точь как моя мама, - он говорит, а у меня сердце сжимается.

- Серьезно? Твоя мама готовила? У вас же кухарка и куча прислуги.

- Наличие в доме помощников не мешало ей стоять у плиты. Иногда я задаю себе вопрос, как она всё успевала? Руководить огромной фирмой, уделять должное внимание семье, путешествовать, радовать людей своими работами.

- Я очень хочу, чтобы она к тебе вернулась, - выдыхаю со слезами на глазах.

- Не плачь, незабудка. Ты не представляешь, как я этого хочу. Всё на свете отдал, только бы услышать ее голос, обнять и больше не расставаться.

- Всё будет хорошо?

- Конечно, малыш. Всё будет просто замечательно. А теперь вытри слезы и давай садиться за стол.

Обед проходит непринуждённо и весело, мы обмениваемся смешными историями, шутим, кормим друг друга, в перерывах целуемся. Даня рассказывает веселую историю из детства, с нотками грусти, как они с Ярославом воровали яблоки у соседа.

- Он тебя ранил? – от напряжения почти давлюсь салатом.

- Да какой там ранил? У него патроны были холостые. Но памятные отметины за воровство я все же получил. Напоролся на гвозди в заборе. Два шрама на ноге, - хмыкает и смеется. А я шокировано охаю. Ничего смешного в этом не вижу.

- Хочешь ночью покажу, где мои шрамы?

- Зачем? – шепчу, отводя глаза. В миг Даниил смущает порочным взглядом, сиплым голосом. Почти в упор сталкиваюсь с его глазами. Громов на меня ужасно действует. Я натуральным образом каждый раз сгораю от стыда.

Остаток дня проводим у камина из-за поднявшегося ветра.

Мы стоим у окна. Я рисую на запотевшем стекле снежинки. Необычайно много эмоций внутри бушуют ураганом.

- Какой невероятный закат. Я никогда такой не видела.

Заход солнца поражает своей холодной красотой. Огненные рисунки проступают на белом покрывале из снега. Яркие, пурпурные.

- Я рад, что тебе нравится. Зимой здесь самые прекрасные виды.

Боюсь, что я захочу вернуться в чудесный дом.

Время неумолимо бежит, пора возвращаться. Если останемся до утра- будет секс. Тело откликается и хочет, но умом понимаю, что не готова к полноценной близости.

- Закрой глаза, - чувствую выдох у своего виска.

- Для чего? – отрывисто спрашиваю.

- Ты невыносимо упрямая, - выпаливает незамедлительно. – Закрывай и не двигайся.

С неохотой подчиняюсь, медленно прикрываю веки, и в ту же секунду моей шеи касается что-то очень холодное и тоненькое. Я тотчас понимаю, что это.