— Нет, он мой, — а потом запинается и на него заваливаться начинает.

Ловлю обоих и к себе со всей дури прижимаю. Этот момент навсегда в моем сознании, словно клеймо, запечатлевается как один из самых значимых. Ведь именно после него начинается отчет всех наших последних дней «вместе». Только мы этого еще не знаем и наслаждаемся каждым мгновением.

— Я тебе ужин приготовила, — шепчет Ясинья, когда я ее руками загребаю и к себе прижимаю.

Звучит так, будто я в гребаном Раю очутился. Любимая девушка шепчет какие-то невероятно уютные слова. Впервые ощущаю себя действительно дома. Там, где меня ждут и… Любят?

Только сейчас до меня доходит, что Яся мне так и не сказала слов любви. Может, не готова еще? Так я подожду. Столько, сколько ей понадобится. Потому что четко понимаю в этот момент, когда грудную клетку от чувств и эмоций словно снарядом всю раскурочивает: Ясинья — мой компас в море грязи и предательства. Который верной дорогой ведет меня к свету. Домой! Который не предаст и не подведет. Потому что я никогда не предам и не подведу ее! И эту клятву в своем сердце, как священный скрижаль, выбиваю навечно!

Глава 28

И это самое волнительное,

что со мной когда-либо происходило.

©Глеб Юсупов

— Ну что, готова? — спрашиваю, наверное, уже в тысячный раз и поправляю очки для плавания на любимом милом личике.

Сегодня Яся сдает зачет у Роднина. Ну как сдает? Я тренера сразу честно предупредил, что если он у нее не примет, даже если девчонка и двух метров проплыть не сможет, то на олимпиаду я просто не приду. Яська, конечно же, ничего об этом не знает, поэтому нервничает. Глупышка!

Едва их группа заходит в воду, сигнал Водянову подаю, и тот ныряет на дно. Он хоть перед этим и закатывает недовольно глаза, но свою задачу выполняет четко. Мы с Царевым на старте всех отправляем и страхуем. Ясинья, как и договаривались, в первых рядах идет. Вижу, что нервничает, но мне продолжает улыбаться, как солнце. Ясная моя!

Роднин тоже глаза закатывает, когда дует в свисток, и Яся начинает плыть. Девчонка старается. Несколько раз задница норовит под воду утянуть, но она упорно толкает ее наверх и плывет. На финише стоит Левин и контролирует всех участников заплыва. Ильюха тоже в курсе, что у Яськи проблемы с торможением, поэтому поддевает ее тихонько под колени рукой и безопасно позволяет ухватиться за бортик. Она, радостная, вылетает из воды и хлопает в ладоши, а Роднин на весь бассейн довольно басит:

— Вот учитесь, барышни. По новой методике Юсупова, Сверчкова за две недели все зачеты у меня сдала.

Вокруг раздаются хохот и подколы и даже Ясинья смеется, глядя на меня.

— А когда можно будет записаться к Юсупову на индивидуальные занятия? — начинают ехидничать некоторые особо отчаянные девицы.

— Разговорчики! — тут же обрывает грубо Роднин, а потом с явным сарказмом выдает, — там у Сверчковой безлимитный абонемент.

— Я бы сказал, пожизненный, — бубню себе под нос, видя, как краснеет Яська.

Дальше плывет Кравцова. Дочка ректора. Мелкая она, но юркая. На воде держится уверенно и быстро доплывает до Левина. Там мы наблюдаем странную картину. Ильюха обхватывает Таисию за талию и прижимает к себе. Буквально протаскивает ее по всему своему телу, вынимает из воды и ставит ногами на бортик. Та вся краснеет и словно деревенеет. Отскакивает от Левши как можно дальше и подбегает к Ясе.

— Кравцова сдала. Следующая, — басит Роднин, делая вид, что ничего странного его спортсмен себе не позволяет, а сам брови сводит к носу и глаза щурит.

— Что это было? — тихо присвистывает Водянов, когда рядом с нами выныривает.

— Так и знал, что в воду много хлорки льют, — решает схохмить Царевич и, глядя на Водяного большими глазами, зловеще шепчет, — сначала Князь, теперь Левша. Кто из нас следующий?

— Вот ты дебил, Макарка, все-таки! — чуть ли не плюется Кир и отплывает от нас подальше.

Закончив все занятия, едем домой. Сегодня еще в пять вечера университетская олимпиада, и можно будет, наконец, расслабиться. Яська довольная, улыбается от уха до уха постоянно, а я просто ей любуюсь.

Уже неделю, как она живет у меня. Мать Яси привезла ей вещи, и теперь мы делим шкаф пополам. И это самое волнительное, что со мной когда-либо происходило.