Клэй скрипнул зубами.

— Чего ты хочешь? Я отдам тебе половину всего, чем владею.

— Половину? Я думала, твоя шлюха стоит больше.

— В таком случае все. Я перепишу на твое имя всю плантацию.

Бьянка усмехнулась и, подойдя к окну, поправила штору, с удовольствием проведя пальцем по розовому шелку.

— Не знаю, что такого я сделала, почему все решили, будто я глупая. Я совсем не глупая. Если ты перепишешь эту плантацию на мое имя и увезешь отсюда эту французскую шлюху, что станется со мной?

Клэй едва сдержался, чтобы не придушить ее, но испугался, что это поставит под угрозу жизнь Николь.

— Я скажу тебе, что станется со мной, — продолжала Бьянка. — Не пройдет и года, как эта плантация разорится. Вы, американцы, достойны презрения. Ваши слуги думают, что они ничуть не хуже хозяев. Они никогда не будут мне подчиняться. Что произойдет после того, как я разорюсь? Ты, возможно, вернешься и за бесценок купишь эту плантацию. И у тебя будет все, чего ты хочешь, а у меня — ничего.

— Что же еще я могу тебе дать? — насмешливо спросил Клэй.

— Интересно, насколько сильно любишь ты мою служанку? — сказала она. Клэй молчал, удивленно глядя на нее. Как ему могло прийти в голову, что она похожа на Бет? — Ты сказал, что с готовностью отдашь мне свою собственность, но что ты дашь, чтобы сохранить ее? Позволь объяснить. Тебе, наверное, уже известно, что у меня есть кузены в Америке. Таким родством не похвастаешься в обществе, но люди они весьма полезные. Эйб, например, готов выполнить любую мою просьбу.

— Куда он увез Николь?

Бьянка насмешливо взглянула на Клэя:

— Так я тебе и сказала. Ты унизил меня, использовал. Я нахожусь здесь уже несколько месяцев, жду и жду, а ты афишируешь свою связь с этой сучкой перед всем миром. Теперь моя очередь заставить тебя ждать. Так о чем я говорила? Да, о моем дражайшем кузене, конечно. В обмен на несколько голов скота он согласен сделать все, чего я захочу, даже убить.

Клэй отступил от нее на шаг. Об убийстве он и не подумал.

Заметив его реакцию, Бьянка усмехнулась:

— Кажется, ты начинаешь понимать ситуацию. Теперь позволь мне сказать, чего хочу я. Я хочу быть хозяйкой плантации. Хочу, чтобы ты управлял ею, и хочу пользоваться всеми преимуществами своего положения. Появляться в обществе, как подобает уважаемой замужней женщине, а не в качестве ненужного придатка, как это было на пикнике у Бакесов. Хочу, чтобы слуги подчинялись мне. Ты знаком с событиями в революционной Франции? Все напоминают мне о судьбе родственников моей бывшей служанки. Кажется, они были обезглавлены. Толпа во Франции все еще не успокоилась и разыскивает аристократов, чтобы гильотинировать их. — Она помедлила. — На этот раз Эйб просто увез ее на затерянный среди водных путей Виргинии островок, но в следующий раз ее посадят на судно, отправляющееся во Францию. — Она улыбнулась. — Не думай, что, отделавшись от Эйба, ты избавишься от угрозы. У него повсюду есть родственники, и все они будут рады помочь мне. А если что-нибудь случится со мной, если у меня появится хотя бы заусеница по твоей вине, Николь увезут во Францию, потому что я заранее оставила для этого деньги.

Клэй чувствовал себя так, словно получил удар в живот. Отступив на шаг, он рухнул в кресло. Гильотина? В его памяти была жива история о дедушке Николь и его голове на острие шеста. Он не забыл, как прижалась к нему Николь, рассказывая о тех ужасных событиях. Он не мог рисковать, не мог допустить, чтобы она вернулась во Францию.

Клэй вздернул подбородок. Он ее защитит, глаз с нее не спустит. Но теперь это безнадежно. На пикнике у Бакесов он оставил ее всего на два часа, и этого оказалось достаточно. Ей пришлось бы жить как в тюрьме. Если хотя бы на минуту утратить бдительность, ей может угрожать еще больший ужас, чем она уже испытала.

Клэй попытался урезонить Бьянку:

— Я дам тебе много денег на хорошее приданое, чтобы ты смогла выйти замуж за англичанина.

Бьянка презрительно фыркнула:

— Плохо ты знаешь женщин. Я не могу возвратиться в Англию обесчещенной. Мужчины станут говорить, что ты предпочел откупиться, лишь бы не жениться на мне. Я, конечно, нашла бы мужа, но он будет надо мной насмехаться. А я не желаю влачить жалкое существование.

Клэй вскочил с кресла.