Бросив взгляд в кусты у реки, Уэс разглядел маленькую фигурку. Он подошел. Из-за кустов появилась хорошенькая зеленоглазая малышка. Не такая грязная, как остальные дети Симмонсов, но тоже в лохмотьях.

— Ты меня звала?

Она восхищенно разглядывала Уэса.

— Ты ведь один из богачей, правда? Один из тех, кто живет в больших домах у реки?

Уэс кивнул.

Девочка огляделась и, убедившись, что поблизости никого нет, прошептала:

— Я знаю, куда уехал Эйб.

Уэс сразу же опустился на одно колено.

— Куда? — спросил он.

— У моей маменьки есть кузина, настоящая леди. Трудно в это поверить, правда? Эта кузина приехала в Виргинию и, как сказал Эйб, обещает дать нам немного денег. Эйб, папенька и Айзек были на пикнике, на настоящем пикнике, — проговорила она. — Я на пикнике никогда не была.

— Что сказал Эйб? — нетерпеливо спросил Уэс.

— Когда он вернулся домой, я слышала, как он сказал Айзеку, что они должны увезти какую-то леди и спрятать ее. Тогда мамина кузина даст им несколько коров мистера Армстронга.

— Клэя? — озадаченно переспросил Уэс. — А куда они увезут эту леди? И кто такая кузина твоей матери?

— Эйб сказал, что знает, куда увезти леди, но не захотел сказать об этом даже Айзеку.

— Кто такая эта кузина?

— Я не запомнила ее имени. Эйб сказал, что она и есть настоящая жена мистера Армстронга, а другая — всего лишь мошенница, которая хочет забрать то, что должно принадлежать Эйбу.

— Это Бьянка, — произнес удивленный Уэс. Он чувствовал, что без нее тут дело не обошлось, и его подозрения подтвердились. Уэс улыбнулся девочке: — Ну, малышка, будь ты постарше, я бы поцеловал тебя за это. Вот, держи. — Он достал из кармана двадцатидолларовую золотую монету. — Мне дала ее моя мать. Теперь она твоя, — сказал он, вложив монету в ладонь девочки.

Девочка крепко сжала в ладони монету и округлила глаза. Кроме проклятий и подзатыльников, она никогда ничего не получала. Для нее Уэсли, такой чистый и приятно пахнущий, был подобен ангелу, сошедшему с небес. Она тихо спросила:

— Когда я подрасту, ты женишься на мне?

Уэсли расплылся в улыбке.

— Вполне возможно, — сказал он, поднялся с колена и, поддавшись импульсу, от души поцеловал девочку в щеку. — Заходи ко мне, когда вырастешь. — Он повернулся и направился к шлюпу, где его с нетерпением ожидали Клэй и Трэвис. Узнав, что в этом замешана Бьянка, Клэй ни о чем другом больше не мог думать.

С девочкой же дело обстояло по-другому. Она молча наблюдала, как отплывает шлюп. За свои тринадцать лет она, кроме членов своей семьи, никого не видела. Она даже не знала, что на свете существует что-то другое, кроме скверного характера отца и невзгод матери. Никто никогда не был к ней добр, никто никогда не целовал ее раньше. Прикоснувшись к щеке в том месте, которое поцеловал Уэс, она отправилась подыскивать потайное местечко для хранения золотой монеты.

Бьянка, увидев, как Клэй бежит от причала к дому, Улыбнулась с довольным видом. Она знала, что ему станет известно о ее причастности к исчезновению Николь, и была готова к встрече с ним. Она допила шоколад, доела яблочный пирог и аккуратно вытерла губы.

Она находилась в спальне на втором этаже и с удовлетворенным видом огляделась вокруг. За последние два месяца здесь многое изменилось. Былой простоты и в помине не было. Повсюду был розовый тюль, а столбики, поддерживающие полог кровати, позолочены. Каминная доска ломилась от множества фарфоровых статуэток. Она вздохнула. Правда, пока она еще не привела комнату в должный вид.

Клэй, стуча тяжелыми сапогами, вбежал в комнату. Бьянка поморщилась, отметив про себя его невоспитанность, и тут же решила заказать побольше ковров.

— Где она? — без обиняков спросил Клэй.

— Насколько я понимаю, я должна знать, о чем идет речь? — сказала Бьянка, потирая толстые плечи и вспоминая о мехах, которые она заказала на зиму.

Клэй, прищурившись, шагнул к ней.

Бьянка бросила на него предостерегающий взгляд:

— Только прикоснись ко мне, и ты ее никогда не найдешь.

Клэй попятился.

— Противно смотреть! — издевательским тоном сказала Бьянка. — Стоит тебе услышать, что этой маленькой шлюхе угрожает опасность, и тебя начинает бить дрожь.

— Если тебе дорога жизнь, ты скажешь мне, где она находится.

— Если тебе дорога ее жизнь, ты будешь держаться от меня на почтительном расстоянии.