Неожиданно из темноты появился всадник. Николь попыталась понять, действительно ли это человек или всего лишь плод ее воображения, но голова так кружилась, что она плохо соображала.

Всадник — а может быть, привидение — спешился и подобрал с земли несколько камней.

— А ну убирайтесь отсюда! — заорал он, швыряя камнями в собак. Собаки сразу же повернули назад и удрали.

Мужчина подошел к Николь.

— Почему, черт возьми, ты не прогнала их?

Николь взглянула на него. Даже в темноте Клэйтона Армстронга трудно было с кем-нибудь спутать благодаря его властному тону.

— Я думала, это волки, — прошептала она.

— Волки! — фыркнул он. — Как бы не так. Просто дворняжки, которые выпрашивают подачку. Ладно. Я сыт по горло всем этим вздором. Поедешь со мной! — Он повернулся, уверенный, что она последует за ним. У Николь не было сил возражать ему. По правде говоря, у нее ни на что не было сил. Она сделала шаг, оторвавшись от дерева, и тут же рухнула на землю.

Глава 4

Клэй даже не успел подхватить ее. Увидев, что она почти без сознания, он воздержался от высказываний по поводу глупости особ женского пола. Руки у нее были холодные, мокрые и липкие. Он снял пиджак, закутал в него Николь, посадил ее на лошадь и сел сзади.

Николь старалась сидеть прямо, чтобы не прикасаться к нему. Даже в своем ослабленном состоянии она чувствовала его ненависть к себе.

— Послушай, прислонись ко мне спиной, расслабься. Обещаю, что не укушу тебя, — сказал он.

— Нет, — прошептала она. — Вы ненавидите меня. Уж лучше бы оставили волкам на растерзание.

— Я уже сказал тебе, что это были не волки. А ненависти к тебе я не питаю. Иначе не стал бы тратить столько времени и искать тебя. Ну, откинься ко мне на грудь.

Обнимавшие ее руки были такими сильными, что Николь, положив голову ему на грудь, с облегчением ощутила человеческое тепло. События последних дней беспорядочно прокручивались у нее в голове. Ей казалось, что она плывет по реке, а вокруг нее — множество красных туфелек. У туфель были глаза, и все они злобно рычали на нее.

— Тсс, успокойся. Теперь ты в безопасности. Ни туфли, ни волки до тебя не доберутся. Я с тобой.

Даже в полусонном состоянии она услышала его слова и расслабилась, почувствовав, как его теплая рука поглаживает ее плечо.

Когда он остановил лошадь, Николь открыла глаза и увидела высокий дом. Спешившись, Армстронг протянул руки, чтобы снять ее. Николь, несколько восстановившая силы после сна, попыталась продемонстрировать чувство собственного достоинства.

— Спасибо, но мне не нужна помощь, — сказала она и стала слезать с лошади. Ослабевшее от голода и усталости тело подвело ее, и она довольно неуклюже рухнула на Клэя, который успел подхватить ее на руки.

— С тобой больше хлопот, чем с шестью особами женского пола, вместе взятыми, — сказал он, направляясь к двери.

Закрыв глаза и положив голову ему на грудь, девушка услышала сильные, равномерные удары его сердца.

Войдя в дом, Армстронг усадил ее в большое кожаное кресло, поплотнее завернул в пиджак и вложил в руки стакан бренди:

— Посиди здесь немного и выпей это. Понятно? Я вернусь через несколько минут. Мне надо позаботиться о лошади.

Николь кивнула, и он ушел. Она не могла разглядеть комнату, в которой находилась, потому что было слишком темно, но по запаху догадалась, что это библиотека, потому что пахло кожей, табаком и льняным маслом. Она сделала глубокий вдох. Эта комната, несомненно, принадлежала мужчине. Взглянув на стакан бренди в руке, она заметила, что он полон почти до краев. Николь медленно отпила глоток. Как вкусно! У нее давно ничего не было во рту. Почувствовав, как от первого глотка начинает согреваться тело, она сделала глоток побольше. После двух дней поста ее желудок был абсолютно пуст, и теперь бренди ударило ей в голову. Когда вернулся Клэй, на ее губах блуждала лукавая улыбка, а стакан был пуст.

— Выпила все до капли, — заявила она. Язык у Николь не заплетался, но появился сильный акцент.

Клэй отобрал у нее стакан.

— Давно ли ты ела последний раз?

— Я не ела много дней, — сказала Николь, — недель, лет… я никогда не ела.