— Зато твоему вкусу они безусловно соответствуют, — отпарировала она и, опередив его, нанизала на вилку карликовый помидорчик.

— Он также завещал мне материалы по биографии крупного гангстера по имени Доктор Энтони Бэррет, или, как его еще называли, Док.

— Тот самый человек, которого, как ты считаешь, я должна знать.

Приподняв одну бровь в знак уважения к ее хорошей памяти, Майк не ответил, зато воткнул вилку в последний оставшийся кусочек мяса, поднес его ко рту, потом, спохватившись, предложил ей.

Саманта уже готова была съесть этот кусочек, но в последний момент отрицательно замотала головой.

— Я бы попросила наконец-то закончить эту малоинтересную историю и оставить меня. — Ей вовсе не хотелось, чтобы этот интимный ужин продолжался до бесконечности.

Майк приподнял последнюю крышечку на подносе, и перед ее взором предстала глубокая плошка с шоколадным муссом. Саманта начала отказываться, но мусс выглядел столь богато, был таким темным и густым, что не успела она осознать, что делает, как ее ложка уже воткнулась в него одновременно с ложкой Майка.

— Так на чем я остановился? — спросил он, наклонившись к ней и облизывая ложку. Саманта уставилась на него, размышляя, всегда ли он так раскован.

— Ах, да. Биография. Я прочел работу дяди Майкла и заинтересовался этим Тони Бэрретом. Как раз тогда я закончил курсовую работу в школе и думал, чем бы заняться. И решил продолжить то, что начал дядя Майкл. Решил перебраться в Нью-Йорк и продолжить расследование. Когда я перевозил книги дяди Майкла, я обнаружил папку с досье.

Внезапно он замолчал. Саманта иронически взглянула на него:

— Это что, должно меня заинтриговать? Я теперь должна спросить — какое такое досье?

— Я бы стерпел проявление какого-нибудь интереса с твоей стороны. Но чувствую, что не дождусь. — Набрав ложечкой мусс, он продолжал: — Досье было озаглавлено коротко — «Макси», а внутри находились газетные фотографии, на которых запечатлены ты, твоя бабка и твоя собака.

Саманта бросила свою ложечку, и та звонко ударилась о поднос.

— Моя бабушка сбежала от нас, когда мне было восемь месяцев от роду. Никакой фотографии, где мы вместе, не существует!

Облокотившись о кровать, он внимательно, не моргая, глядел на нее, как если бы хотел что-то передать ей мысленно.

— Ах, ну да, — воскликнула вдруг Саманта. — Конечно же!

Потребовалось какое-то время, чтобы она вспомнила этот случай. О нем рассказал ей дед. И сейчас она неуверенно проговорила:

— Брауни… Я тогда оставалась с бабушкой и залезла в трубу, которая лежала в траншее на заднем дворе…

— И ты застряла, а твоя бабушка вызвала на помощь пожарных.

— Да, а скучающий репортер в надежде найти интересную информацию оказался в пожарной части и приехал вместе с пожарными. Однако меня уже спасла собака по кличке Брауни.

— Твоя собака залезла в трубу, схватила тебя зубами за твои описанные ползунки и вытащила наружу. Репортер запечатлел тебя, твою бабушку и собаку Брауни. Фотография и заметка были разосланы информационными агентствами по всем американским газетам. В одной из них ее и увидел мой дядя Майкл Рэнсом. Он вырезал это фото и на полях написал «Макси». В биографии Бэррета, которую он писал, постоянно упоминается женщина по имени Макси. — Он посмотрел на Саманту изучающим взглядом. — Она была любовницей Бэррета.

Когда Саманта не подпрыгнула к потолку от этой новости (хотя Майк надеялся, что она произведет огромное впечатление), он опрокинулся на кровать и заложил руки за голову.

— Я думаю, что Макси и твоя бабушка — это одно и то же лицо.

Саманта снова никак не отреагировала. Она продолжала вылизывать мисочку с муссом. Он посмотрел на нее. Она опять выглядела сонно.

— Ну? — не выдержал он. Она поставила пустую мисочку.

— Ты все сказал? Это все, что ты хотел мне сообщить? Ты думаешь, моя бабушка была любовницей гангстера? Хорошо, ты мне это сообщил. Все? Теперь можешь идти.

Несколько мгновений Майк был способен только моргать.

— И у тебя нет никакого мнения по этому поводу?