— Моя бабушка расправлялась с гангстерами, так что я как-нибудь справлюсь с двумя маленькими мальчишками. Все, что для этого нужно, — это хитрость и сила Геракла. Ну-ка, встань там! — приказала она и, когда Майк встал в противоположном углу сада, она громко воскликнула:

— Боже ты мой! Только посмотрите, кто пришел к нам в сад! Это же наши черепашки-ниндзя — сам Донателло с Микеланджело и Рафаэль с Леонардо!

И тотчас откуда ни возьмись появились два чумазых существа, которые немедленно были схвачены Самантой. Прогибаясь под их тяжестью, как штанга под грузом «блинов», она еще должна была выдерживать и неимоверные вопли и визг сорванцов.

— Ты наврала! — кричал один из них, приятно поразив Саманту тем, что умеет говорить, а не только визжать и верещать во всю силу легких.

— Да, — спокойно подтвердила Саманта. — Учусь у вашего дяди Майка.

На какое-то мгновение ребята даже перестали сопротивляться, с уважением разглядывая своего дядю, но он выглядел совсем обыкновенно, так же, как и их отец, так что интерес к нему тут же пропал. Они возобновили свои попытки дать деру от Саманты. Но она, с виду такая маленькая, оказалась чрезвычайно сильной.

— Ну, вы оба! Сначала в ванну, потом я прочту вам сказку, затем спать! — И так как мальчишки продолжали брыкаться вырываться, она добавила: — Это самая страшная сказка, которую вы когда-либо слышали. Ужасные разбойники, страшные чудовища, добрые и злые волшебники…

Близнецы моментально притихли, слушая, о чем собирается им рассказать тетя Сэм.

Майк стоял в дверном проеме, наблюдая, как Саманта пытается оттереть с близнецов грязь, которой, казалось, они заросли с рожденья. Ребята тем временем швыряли друг в друга мылом и губкой, время от времени окатывая водой Саманту. Как и Майк с Кейном, они были полными копиями, вплоть до родинок и родимых пятен.

— Так в чем разница между мной и Кейном?

— Видишь ли, Майкл Таггерт, если ты напрашиваешься на комплименты… — Она оборвала фразу, так как вынуждена была поймать брошенное мыло.

— Может, и напрашиваюсь, но разве ты на моем месте не заинтересовалась бы, когда всю жизнь все называют нас с братом полными копиями, а потом вдруг говорят, что мы даже и не похожи? И чем же мы отличаемся?

— Начать с того, что он меньше ростом. У него другое выражение глаз. Ты… лучше, чем он. Мягче.

— Может, когда я гляжу на тебя, мои глаза изменяются?

— Может. — Она повернулась к нему. — Но твои ресницы длиннее, уж это точно… и пушистее…

Майк засмеялся.

— Пушистее?

Застеснявшись, Саманта отвернулась.

— Я так и думала, что мне не следует распространяться на эту тему. Ты не такой, как твой брат. Совершенно не такой.

Кажется, Майк был вполне удовлетворен таким объяснением и вышел из ванной комнаты, напоминающей место «национального бедствия».

После того как наконец-то дети были вымыты и уложены, Саманта и Майк добрались до постели. Саманта очень устала, и ей казалось, что ее энергия на этот день иссякла. Но стоило ей выйти из ванной в белой ночной рубашке и встретиться глазами с Майком, как через секунду они сжимали друг друга в объятиях, что-то лихорадочно шепча, срывая одежду, целуя и лаская…

Час спустя они тихо лежали рядом — ее голова на его плече, его руки обнимали ее тело.

— Мне это так непривычно, — говорила Саманта, — не то чтобы у меня это в первый раз. Конечно, у меня было… что-то в этом роде, — она засмеялась. — Но, Майк, если сравнивать, что такое заниматься любовью с тобой или с моим бывшим мужем, на ум приходит выражение Марка Твена: сравнить молнию и светлячка. Я не думала раньше, что можно получать такое удовольствие от секса, что он может быть таким… всепоглощающим…

Майк ничего не ответил.

Саманта медленно водила пальцами по волоскам на его груди.

— Ты, наверное, тысячи раз делал это… у тебя были тысячи разных женщин. Поэтому для тебя это… ничего особенного.