Джордан открыл было рот, но не смог произнести ни звука.

Мара покачала головой:

—Нет, я вам не верю. Вы никогда не собирались вернуться ко мне. Это все ложь.

— Это правда. Мара.

— Вы забыли меня и ни разу не вспомнили. Поэтому и не писали. Я для вас ничего не значила.

— Можете так считать, если вам от этого легче.

— Разве от лжи может стать легче? — дрожа всем телом, крикнула она.

— Может. Потому что правда еще хуже, — мрачно проговорил он. — Время упущено. Все было зря.

У Мары комок застрял в горле. Пришлось отвернуться, чтобы стряхнуть с ресниц набежавшие слезы.

— Отлично. Значит, вы из-за этого не возвращались столько лет? Злились, что я вышла замуж за Тома?

— Мара, на самом деле я возвращался. Просто я не вернулся к вам. Я, видите ли, в отличие от большинства обитателей этого города не имею дел с чужими женами.

Его оскорбительное высокомерие снова повергло ее в гнев.

— И вы полагаете, я бы пошла вам навстречу!

Джордан пожал плечами.

— Не обижайтесь, дорогая. Но, честно говоря, я никогда не считал вас образцом добродетели. Кроме того, все это уже не имеет никакого значения.

— Разумеется, нет. Вы правы. Все в прошлом. Там оно и останется, — ровным голосом проговорила Мара.

Джордан опустил глаза, потом расправил плечи, поклонился и холодно произнес:

— Не могу с вами не согласиться. До свидания, леди Пирсон. Не смею вас больше беспокоить. У вас замечательный сын, поздравляю. — Потом не сдержался и добавил прощальную колкость: — Постарайтесь, чтобы он не превратился в эгоистичного и тщеславного интригана, как его мать.

— Да как вы смеете?! — с яростью воскликнула Мара.

— И что же вы со мной сделаете? Пошлете войска своего любовника арестовать меня? — ухмыльнулся Джордан.

— Моего… любовника?

Тут глаза ее распахнулись. Все ясно! Слухи… Так вот почему он так ужасно себя ведет!

— Так вы думаете, что принц и я…

— Пожалуйста, избавьте меня от подробностей! — с горячностью воскликнул Джордан. — Поверьте, в тот вечер я узнал достаточно. Честно говоря, мне нет дела до того, чем вы занимаетесь и с кем. Просто мне не хочется, чтобы вы страдали.

— Вот как? — Мара скрестила на груди руки и гневно посмотрела ему в лицо.

— Будьте осторожны, Мара, — произнес Джордан, все такой же высокомерный и уверенный в своей непогрешимости, как и в их юные годы. — Я провел достаточно времени при королевских дворах и знаю, как легко потерять голову в такой обстановке. Берегитесь, чтобы не стать игрушкой в чужих руках.

Мара покачала головой. Неужели Джордан действительно считает ее такой дурочкой? Если он так легко поверил, что она любовница регента, то стоит ли разубеждать его? Черт с ним!

— Весьма благодарна вам за мудрый совет, лорд Фальконридж.

Джордан прищурил глаза. Ее сарказм задел его.

— Обращайтесь в любое время, — в том же тоне ответил он. — Радуйтесь своему счастью, пока оно не кончилось. Но не жалуйтесь, когда вас бросят ради новой королевской игрушки, — с бешенством в голосе закончил он.

— О Господи, Джордан, да что с вами случилось? — воскликнула Мара, потрясенная его грубостью, а ведь когда-то он был воплощением хороших манер. — Сколько в вас холода и горечи!

Его губы изогнулись в усмешке.

— Поверьте, вам не стоит этого знать. — Он небрежно поклонился, развернулся на каблуках, подошел к своей лошади и взлетел в седло.

Его прощальный взгляд был полон ярости и отчаяния. Пустив лошадь в галоп, Джордан поскакал прочь. Прижав ладонь к губам, чтобы сдержать рыдания, Мара смотрела ему вслед. Слезы застилали глаза. Джордан опять ворвался в ее жизнь, лишил покоя, а теперь уходил, унося с собой надежды, которые не успели еще расцвести. Неужели она никогда не познает любовь?

Взяв себя в руки, Мара все же сумела относительно спокойным голосом позвать слуг.

— Джек! Миссис Басби! — Мара с усилием сглотнула. — Надо ехать. Томасу пора спать.

— Да, мэм. — Кучер открыл дверцу кареты и разложил металлическую лесенку.

Томас, по подсказке миссис Басби, попрощался с утками, и няня отнесла его в экипаж, где уже ждала Мара, которой Джек помог сесть. Она изо всех сил пыталась сдержать слезы и не расплакаться при ребенке, иначе тот станет ей вторить, и тогда слезам не будет конца.