Ну что же, по крайней мере Мара нашла свой путь к счастью. А это самое важное. Джордан напомнил себе, что он тоже счастлив. Пожалуй, лучше сказать «доволен». Звучит не так безнадежно.
«Кого, черт возьми, ты обманываешь?»
— Надо было вместе с Бошаном пойти в бордель, — громко произнес он. Лошади, заслышав его голос, дернули ушами. Разгоняя холодные чары ночи, Джордан мотнул головой и легко коснулся поводьев. Фаэтон тронулся, но смех Мары и ее сына звучал в его ушах до самого дома — величественного дворца с колоннами на Гросвенор-сквер, просторного, удобного и молчаливого, как могила.
Его вздох эхом прокатился по мраморному вестибюлю. Джордан сбросил на руки дворецкому пальто и шляпу и поднялся по изогнутой лестнице в темные покои. Раздеваясь, он выпил стаканчик бренди, но как только его голова коснулась подушки, Джордан снова оказался в прошлом, в том проклятом доме за городом…
Агенты ордена путешествовали налегке и чаще всего в одиночку, но на отдыхе их, как правило, сопровождала свита из слуг. Явившись в дом, куда его пригласили, Джордан предоставил своим лакеям переносить багаж в нужное крыло, в предложенные ему роскошные гостевые покои.
Оставив слуг распаковывать вещи, Джордан направился вниз поискать комнату для завтрака, куда пригласили всех гостей, чтобы подкрепиться, представить друг другу и сообщить, какие развлечения ждут их в ближайшие несколько дней.
Неспешно шествуя по обшитому дубовыми панелями и увешанному картинами коридору, Джордан лениво размышлял, к какому из британских послов его отправят, когда настанет время ехать за границу. Вдруг он услышал доносящийся из какой-то комнаты неприятный шум. Молодой человек замедлил шаги и взглянул на дверь — источник шума.
Стены почти заглушали крики, тем не менее он расслышал сердитый женский голос, безжалостно отчитывающий какое-то несчастное создание. Джордан знал, что подслушивать неприлично, но ведь он шпион по профессии, а потому склонил голову набок и прислушался.
— Тупая девчонка! Безголовое ничтожество! Да на что ты годна? К чему это платье, если ты забыла перчатки?
Джордан нахмурился. Благородные люди не должны столь грубо обращаться со слугами.
— Мара, видит Бог, ты безнадежна! Почему ты никогда ничего не можешь сделать как следует? Я заранее знала, что незачем везти тебя сюда. Ничего путного не получится. Не будь я так мягкосердечна, оставила бы тебя дома. И это благодарность мне?
— Но, мама, другие перчатки тоже подойдут.
— Не смей оговариваться!
Звук пощечины. У Джордана отвисла челюсть.
— Это тебе за строптивость, маленькая бесстыдница. Не смей мне перечить, иначе мы вернемся домой.
Джордан в изумлении смотрел на дверь. Вооруженный враг — это понятно, но побои от членов собственной семьи?
— Прости меня, мама, прости.
Недоумение Джордана росло. Простить? За что? За перчатки?
— Ну пожалуйста! Я… Давай останемся. Я больше не буду тебя расстраивать.
— Хм… — Презрительное фырканье — вот все, что девушка получила в ответ на свою униженную мольбу. Похоже, от нее ждали именно такого поведения.
— Да уж, постарайся. Я приехала сюда повидаться с друзьями. Будешь капризничать, я тотчас отошлю тебя домой. Объясняйся там с отцом.
— О нет, мама! Ну пожалуйста, прости меня.
Теперь Джордан смотрел на дверь с растущим возмущением. Первой мыслью было поступить по методу Роэна: выбить ногой дверь и вмешаться в скандал.
Однако ему полагалось вести себя здесь как цивилизованному человеку. Значит, нужна стратегия. Замаскировав собственное возмущение беззаботным выражением лица, Джордан потянулся к дверной ручке и успел расслышать неразборчивые слова матери:
— Уж поверь мне, я сделаю все, чтобы найти тебе мужа, пока мы здесь. Жду не дождусь, когда сумею от тебя избавиться.
Джордан с широкой улыбкой на губах распахнул дверь и тут же смущенно забормотал:
— О! О Господи… Простите… Я перепутал, думал, это моя комната. Извините меня, леди. Как неловко! Должно быть, я не там свернул.
Перед Джорданом стояла худая, но очень элегантная дама. Сузив глаза, она отчеканила:
— Нет, сэр, это наша комната.
— Да-да. Примите мои извинения. Кстати, вы не знаете, как найти комнату для завтрака?
Дама сложила на груди руки и раздраженно ответила:
— Дальше по коридору, потом налево и вниз по лестнице.