Давненько ты, папа, уехал, конечно, подумал я, по обижать его не стал, только пожал плечами:

— Все равно, во всех публикациях чувствуется какая-то суетливость. Как маленькая собачонка лает, брызгая слюной. Хотя вроде и не кусается. Французов, живущих в Америке, вряд ли волнуют французы, оставшиеся на родине. И они им не доказывают, что нашли наконец лучшее место на земле. Живут и живут. Каждый, где считает нужным. А наши вроде все время самоутверждаются: не прогадали ли мы? Детский сад, в общем.

Но папа, я заметил, обиделся. Только так и не понял — отчего?

Мы искупались пару раз. Море было теплым, но волна набегала крутая.

— Здорово! — сказал папа. — Я давно на море не был. Все какие-то дела!

— Здорово! — согласился я. — Мы вдвоем!

Папа предложил сходить за напитками. Мы оставили наше лежбище и подошли к нарядному навесу. Перед нами стояли два парня, определяясь в выборе.

— Ты что будешь? — спросил папа.

— Колу, если холодная.

— А я «Будвайзер».

Мы встали в короткую очередь. Через минуту папа спохватился:

— Сбегаю позвоню, — и пошел к автомату — их тут на каждом шагу.

Пока он звонил, наша очередь подошла. Я купил банку лимонного чая со льдом, две банки «Будвайзера» и орешки.

— Салфетки прихвати, — подсказал мне подошедший папа. Салфетки мне и так дали.

Он обернул банку пива в салфетку и пояснил:

— Здесь нельзя пить в общественных местах. Могут полицейские пристать. Поэтому американцы заворачивают банки в салфетки или пакеты.

— И полиция верит? — усомнился я.

— Нет, конечно. Все просто делают вид, но закон соблюден. Американцы очень законопослушны. Кстати, многие эмигранты этим живут — судятся за любую мелочь.

— Это же нудная процедура. — Я вспомнил, как страховщики привлекали Сергея в суд за какую-то мелкую аварию. Он долго плевался и в конце концов махнул рукой и сказал, что ему проще отдать лишнюю сотку баксов, чем выдержать всю эту тягомотину.

— Нудная, — согласился папа. — Но если американцы напридумывали кучу всяких законов, почему бы этим не воспользоваться? Считается, что весь Брайтон судится. И выигрывают!

Да, веселенькая слава у наших соотечественников! Приехали в страну законопослушных американцев и тут же взялись их разводить на их же законах.

Мы искупались еще разок, пожарились на солнце и стали сворачиваться.

— Пойдем пообедаем, — предложил папа. — Угощу тебя настоящей русской кухней. Соскучился небось по родному, домашнему?

Соскучился, если честно. Мы остановились возле кафе с надписью «У дяди Миши».

— Здесь вкусно, — пояснил папа. — Хозяин, Миша, уже двадцать лет кафе держит. Очень строго придерживается русских рецептов.

Мы вошли в небольшое прохладное помещение, где стояло штук восемь маленьких пластиковых столов, покрытых скатертями из полиэтилена. Официантка в кружевном переднике и кокошнике подала нам мясной салат, борщ, сдобренный сметаной, и пирожки огромной величины, добросовестно зажаренные до коричневой корки.

— Давно такого не ел? — спросил папа.

— Давненько, — согласился я и кое-как пропихнул в себя полтарелки ну очень уж наваристого борща. Салат состоял из картошки, колбасы, соленого огурца и был щедро сдобрен майонезом. Пирожок уже в меня не влез. Да-а, если бы десять лет назад меня кормили такой пищей, я бы тоже стал подумывать об эмиграции. А еще говорят — плохо кушали.

Когда мы покинули гостеприимное заведение, я чувствовал себя еще живым рождественским гусем, но буквально за неделю до Рождества. Лазанья Джулии вспоминалась как легкая диетическая пища. Папа с удовольствием вытер слегка подмасленные губы:

— Прихожу сюда иногда. Когда по русскому заскучаю. Просто и сытно. И недорого. Мама так же вкусно готовит?

— Нет, — честно ответил я. Видимо, разучилась, слава богу.

Мы зашли в кофейню.

— Здесь варят настоящий турецкий кофе и большой выбор русских сладких пирогов.

Учуяв запах «настоящего турецкого» кофе, я предусмотрительно решил выпить чаю. А действительно широкий ассортимент выпечки навел меня на мысль: «Вот наголодались-то в свое время!»

— Папа, а ты не хочешь домой, в Россию? — задал я вопрос, который тревожил меня с утра.

— Нет, конечно! — не задумываясь ответил он. — У меня здесь есть все, о чем я мечтал.

— А о чем ты мечтал?