— Думаю, что да. Что там особенного?

После лекций в университете я позвонил папе на работу, где мне охотно пояснили, что он есть, но в настоящий момент ушел на ленч. Я спросил, как найти их офис, и мне дали адрес.

— Хочешь пойти? — без видимого энтузиазма уточнила Алинка, и я кивнул:

— Пусть будет сюрприз!

В клинике я уговорил Ребекку отпустить меня на полтора часа раньше и помчался в Манхэттен. Небольшую улочку Джон-стрит я нашел без труда, вторым на ней оказался тот дом, который я искал. Никаких секьюрити, слава богу, не было, я сел в лифт, который поднял меня на четвертый этаж, и вышел сразу в холл.

Навстречу мне поднялась любезная секретарша. Не без волнения я сказал, что мне нужен мистер Поспелов. Она с неизменной улыбкой пояснила, что мне прямо по коридору, а там я увижу.

Я прошел прямо, мимо каких-то кабинетов, потом снова оказался в чем-то вроде холла, разделенного стеклянными перегородками на небольшие сектора. В растерянности я сунулся в один из них. Там за компьютером сидел мужчина с короткой стрижкой крепкого телосложения, в светлой рубашке и галстуке. Он поднял на меня глаза, дежурно улыбнулся и спросил, чем он может мне помочь. У меня вдруг стало очень сухо в горле, я долго не мог произнести ни слова. Взгляд мужчины стал более внимательным, даже сочувственным.

— Не поможете ли вы мне найти мистера Пола Поспелова? — наконец спросил я.

— Это я, — просто ответил он и очень широко заулыбался.

Я растерялся от неожиданности и снова начал волноваться. Мистер Поспелов терпеливо ждал. Я взял себя в руки и представился:

— Меня зовут Василий Поспелов, — и уточнил по-русски: — Василий Павлович Поспелов. Я приехал из Владивостока.

Мужчина уставился на меня широко открытыми глазами и как-то заморозился. Потом он зачем-то оглянулся вокруг и уточнил сдавленным голосом, тоже по-русски:

— Вася? Ты?

— Да, папа.

Папа еще немного помялся, потом шагнул мне навстречу, и мы неловко обнялись. Отстранившись, он оглядел меня с ног до головы, хлопнул по плечу и вернулся на свое место:

— Василий, здесь неудобно. Спустись вниз, в «Пицца-Хат», у меня через пятнадцать минут закончится рабочий день, я подойду.

Папа вдруг стал выглядеть усталым. Я прямо собственным организмом почувствовал его усталость.

Конечно, я его подвел. Здесь в Америке не принято заявляться в офис со своими личными проблемами, работа — первое дело. И все равно внутри меня все звенело, пело, скакало и искрилось. Мы встретились!

Папа пришел через полчаса, сделал на стойке заказ и подсел к моему столику.

— Какой ты уже взрослый, — как будто удивился он. — Высокий. Выше меня!

Он вскрыл банку с пивом, широко улыбнулся мне и жадно влил в себя почти все:

— Жарко!

Мой отец! Крепкий, активный, аппетитно хрустит чипсами — мне нравилось смотреть на него, мне правилось все, что он делает. Раньше я часто думал: какой он? Какой у него голос? Какая улыбка? И вот он сидит передо мной. Как в кино! Папа тоже смотрел на меня, и, наверное, сердце его наполнялось радостью. Столько лет на чужбине, один! Сколько пережил небось, без поддержки, без родных! Я вот здесь всего третью неделю, в шикарных условиях живу, а домой уже тянет потихоньку. А он? Никому не нужный эмигрант. Представляю, сколько сил надо, чтобы не сломаться! Русские в эмиграции всегда страдают.

Мне очень нравилось, что, невзирая на трудности, отец не опустился: аккуратно пострижен, ногти ухоженные, пахнет одеколоном, ненавязчиво так, но запах приятный. Молодец, папа!

Интересно, а что он обо мне думает? Я нравлюсь ему, или он представлял меня другим? И я спросил напрямую:

— Ты таким видел своего сына?

— Видел? — растерялся он. — Где?

— Ну, когда думал обо мне, я тебе таким рисовался?

— Таким, — как-то очень быстро согласился он и спросил: — А ты чего пиво не пьешь? Я хорошее купил, по пять долларов за банку.

— Спасибо, папа. Но я не пью пиво.

— Почему? Болеешь? — Он очень насторожился, но я успокоил его:

— Да нет, все в порядке. Просто я на хирургию специализацию взял. А после пива почему-то руки дрожат.

Официантка принесла пиццу, улыбнулась мне.

— Ты симпатичный, девушкам нравишься, — обрадовался папа. — Мог бы запросто на американке жениться, гражданство получить. Так ты в медицинском учишься?

Я рассказал ему про себя. Он внимательно слушал, потом отметил: