Дома Безуглов устроил настоящий пир. Везде расставил цветов, зажег по углам толстые свечи — умеет он создать атмосферу, всегда этим славился. Мы сидели вдвоем за столом, он нарядился в белую рубашку и опекал меня так, словно рожать я поеду уже завтра. Ну, максимум послезавтра. Он наготовил всяких вкусностей, тоже всегда умел, других вкусностей набрал в супермаркете плюс мое любимое «Шардоне» плюс здоровая ароматная, обожаемая мной клубника плюс мороженое с консервированными персиками плюс… Ну, в общем, просто праздник какой-то! Я сидела, прижавшись плечом к самому любимому, самому дорогому человеку на земле, и мне было очень грустно. Так грустно, что глаза блестели сами собой, без всякого спиртного. Не страшно, не тревожно. Грустно. И все.

Ближе к ночи Безуглов перемыл всю посуду, хоть я его и отговаривала — завтра придет домработница, — но не уговорила. Потом приготовил мне ванну с пеной до потолка и спросил:

— Можно я тебя туда отнесу?

— Дурачок ты, Безуглов! Нашел, что спрашивать!

— Сама ты Безуглова!

Это точно. Он подхватил меня как пушинку, силищи всегда хватало, и булькнул в ароматную пушистую пену.

— Сереж, давай со мной.

— А можно нам?

— Нужно!

И он стал стягивать свою нарядную рубашку. Я, когда ванну сюда выбирала, всегда представляла этот момент. Большую купила, просторную, с золотыми поручнями по бокам. Пригодилось вот…

Ночью я, конечно, не спала. Сережа, угомонившись, мирно сопел, а я вертелась как юла. Страх и тревога вернулись. Что будет завтра? Чем все закончится? Вернусь я с ужина одна или вообще уже не вернусь, а умру прямо там? Сердце тревожно сжималось и ухало куда-то вниз, в живот. С рассветом встала со скомканных простыней. Пойду хоть кофе себе сварю.

Что делать-то? Может, ну его к черту, этот ужин, Вику. Рискованно. Очень рискованно! Ну а дальше как? За границу с ним сбежать? Наплету ему с три короба, привыкла уже. И поселимся где-нибудь в Зеландии. Денег у меня на три жизни хватит. Там уж точно никого не встретим. Будем жить счастливо. А вдруг?.. Страшно подумать! А вдруг вспоминать начнет? И ведь он тоже любит меня теперь. Ласковый такой. Только меня любит! Только мой! Всех забыл! Я столько ждала этого! Добилась. Какой ценой?!

Мысли мои тревожные Сережа прервал. Из спальни вышел.

— Чего не спится, Заяц?

А сам заспанный еще, жмурится. Сладкий мой, любимый, беззащитный! Мой все-таки! Мой, мой, мой! Я на все ради него готова!

— Не знаю, Сереж. Не спится чего-то, и все. Кофе будешь?

— Давай.

Налила ему в кружку красивую, бутербродов сделала. Подала. В макушку чмокнула. Сроду ни за кем так не ухаживала, а за ним — нравится. И смотреть нравится — как ест, как пьет, какой сосредоточенный при этом. Я без этого жить уже не смогу. Раньше немного опасалась его. А как памяти лишился — все иначе стало. Как ребеночек — нежный, доверчивый. Мой! Никому не отдам. Я его всю жизнь люблю.

Тут он признался:

— Я давно уже проснулся.

— А чего прятался? Не выходил?

— Сон приснился хороший. Последнее время много снов вижу. Как будто у нас с тобой сын родился. Сын!

— Хороший сон. Ну и выскочил бы сразу, рассказал.

— Да, знаешь, Маш, лежал с закрытыми глазами, имя ему придумывал.

Чего-то нехорошо мне стало. Вдох-выдох. В руки себя взяла, улыбку натянула.

— Родить — дело нехитрое. Рожу! Главное, имя-то придумал?

Он меня к себе притянул, губами в ухо щекотно подышал, у меня мурашки сладкие забегали, прижалась к нему, но тревога еще теплилась.

— Так как назвал-то?

Он блаженно в глаза мне заглянул. Близко-близко. Глаза у него зеленые, с темным ободком.

— Гришей…

Мы сидели за столиком в ресторане и ждали Вику. Оба заметно нервничали. Сережа боялся попасть впросак, а я… Ну, понятно отчего. Может, дрогнет и не придет?

— Не волнуйся. — Я взяла его за руку. — Все будет хорошо. Я рядом. А вот и Виктория.

Она вошла, и администратор сразу бросился проводить ее к нашему столику. Она шла неторопливой походкой человека немного усталого, но уверенного в себе. Ничего лишнего. Хотя ведь тоже волновалась, наверняка. А мое-то сердчишко колошматилось! Хотя я и обпилась перед выходом полным набором успокоительных.

— Здравствуйте, — спокойно сказала она и посмотрела в Сережины глаза.