Винегрет, пельмени, мясной салат, огурчики-помидорчики. Особенно День Победы в почете был. Все собирались. Праздновали. На Вечный огонь семейством шли. Цветы возлагали. Дед — в форме, полковником в запас ушел. Бабушка — по гражданке. Но орденов и медалей — во всю грудь у обоих.

На один из праздников майских, когда мне лет десять было, я у них дома на салют осталась. Дед к тому времени свои фронтовые сто грамм принял и придремал. Пошли мы вдвоем с бабушкой. Пока салют смотрели, к нам компания прибилась. Два военных в отставке, жены при них, друзья еще какие-то. Разговорились. Боевые действия вспомнили. К концу салюта они нас с бабушкой к себе в гости зазвали — по соседству жили. Мы пошли охотно. У них весело было. Они песни военные пели, беломор дружно курили, мне торта кусок выдали. Всем понравилось.

Явились домой часам к двум ночи. Нас один из бывших летчиков фронтовых прямо до квартиры проводил. А там — дед свирепый! Как сумасшедший кричал на нас, дескать, он поседел, не знал уже что и думать. Куда пропали?! Долго ругался, потом остыл.

Утром с меня слово пионерское взяли, что родителям я о наших с бабушкой ночных блуканиях ничего не скажу, не то еще и от них всем достанется. Я слово сдержала. Секрет, значит, секрет.

Жили совсем небогато. Тут наша бабушка в аферы и подалась. Сначала в «Спортлото» ударилась. Начала потихоньку. Пару-тройку билетиков заполнит и ждет выигрыша. Не везло. Надо было играть по-крупному. Заказала себе брошюрку какую-то из Москвы. Рекомендации по заполнению билетов. Теория вероятности на практике. Прислали. Тут уж она совсем ва-банк пошла. Вся дедова пенсия в дело легла. Немалая — офицер запаса все-таки. Но везение совсем отвернулось. Продулась в пух и прах. Однако голодный паек — не про нас. Тут же бросилась шапки с шарфами вязать. На рынке гордо встала, всю продукцию реализовала. Финансовый урон был возмещен.

Потом с облигациями связалась. Тут уже пенсией не обошлось, в ход пошли сбережения.

— Дело верное, — сказала, — проценты получим, старшему сыну автомобиль купим, а остальным просто деньжат подкинем.

Игры с государством положительного результата не дали.

Долго унывать не стала. Дачный участок семейный на сто рядков одна (сыновей с невестками не дозовешься!) перепахала, урожай клубничный собрала. Потом малинка, смородина пошли. Ведро — солдатикам в подарок, святое дело, у нас дача возле летних военных лагерей располагалась, а два — на рынок. Доход — в дом. Худо-бедно, реанимировались.

Позже в шахматы ударилась. С мужиками во дворе целыми днями играла. На деньги, конечно. Особого достатка не принесло, но в убыток, слава богу, не ушли.

Потом еще несколько похожих эпизодов было. Дед уже и рукой на нее махнул. Только Манькой-облигацией называть стал, а в качестве компенсации на майские военные парады половину ее медалей к себе на грудь перевешал.

— Да пускай! — легко согласилась баба Юля. — У меня они все равно все не помещаются!

Тем временем я в десятый класс перешла. «Дипломаты» в моду вошли, портфели такие твердые. Сто рублей на барахолке стоили. Родители мои не тянули — инженер и заведующая садиком. Но загрустить бабушка не дала. На сей раз собаку нашу, Чарлика, начесала, настригла. Сплела антирадикулитную белую пряжу. Носков навязала. В реализацию пустила — пошло. Десять пар по семь рублей. Двадцатку дед из заначки добавил. Еще десятку из копилки вытрясли. Мелочью. Подались на барахолку. Нашли «дипломат». Сто двадцать за него просили. Торговались долго, бабушка беломорину нервно смолила.

— Нас фашистская пуля на войне не достала, — сказала, — и здесь не сдадимся.

Сторговались.

Первого сентября я к занятиям приступила с чувством полного собственного достоинства. Знай наших! Мы не то что на «дипломат» насобирать, мы Берлин с тремя патронами брали!

Мы с бабушкой самые близкие друг другу в семье были. Я с ней основными планами жизненными делилась. Отец со вздохом звал меня бабой Юлей. А ее при этом — Остапом Бендером. Бывает. Основные качества через поколения, говорят, передаются.