Звонит какой-то номер. Отвечать не хочу. Слишком напряжен. Перезвоню завтра. Открываю шкаф на кухне, а там кое-что да и есть. Хорошо, что горничная приносит еду, несмотря на мои отказы. Что тут у нас… Ага, картошка и бутылка с маслом. Точнее, бутылка от масла. На дне осталось две капли.

Я люблю иногда приготовить что-нибудь вкусное. Какую-нибудь пасту или салат. Но вот картошку я никогда не жарил. Опять звонят. Отключил звук. Не хочу говорить. Все равно.

Кое-как удалось почистить картошку. Правда из круглой формы я преобразовал ее в квадратную. Масло совсем мало. Интересно, что будет, если добавить в него воды? Все равно выхода больше нет. Я долил в бутылку немного воды, взболтал и вылил в сковородку. Быстро накромсал картошку и сел. Жду. Взял телефон видео посмотреть. Опять звонят. Да что такое. Выключил телефон.

Картошка кое-как дожарилась. Так скудно я еще никогда не ел. Положил на тарелку, сел за стол и в дверь позвонили.

Мне сегодня покоя не будет. И аппетит пропал.

Открываю дверь, стоит бабушка лет семидесяти. Лицо то ли мокрое от дождя, то ли от слез, сперва не понял.

— Могу чем-то помочь? — настороженно интересуюсь.

— Вы Давид…эм… — бабушка сделала паузу и вопросительно посмотрела на меня. — Простите, я знаю только имя.

Женщина стояла вся трясущаяся. Ее слова было еле слышно.

— Ну, по крайней мере, имя мое. Чем я могу вам помочь?

Бабушка расплакалась.

— Ох, сынок, не знаю правильно я поступаю или нет, — закрыв лицо руками, бабушка стала выть, заливаясь слезами.

Я стоял в дверях и не мог понять, что происходит. На пьяницу не похожа. На попрошайку тоже. Да и по имени меня знает.

— Говорите, бабушка, может я вам помочь смогу.

— Мне не нужна твоя помощь. Точнее, она нужна не мне. Анна..

— Анна? Вы знаете Анну? Где она? С ней все в порядке?

Женщина никак не переставала плакать. Я завел ее внутрь, усадил на диван и напоил водой.

— А теперь сделайте глубокий вдох и объясните мне, что с Анной?

Бабушка услышала меня буквально. Сделала вдох, вытерла слезы и начала.

— Анна в реанимации.

Бабушка замолчала, поджала губы и завыла сильнее прежнего. На какое-то мгновение я себя потерял. Потом понял, что сейчас не время. Я должен разобраться в этом.

— Что вы говорите? В какой реанимации? Почему?

Воет. Ни слова. Лишь сидит и качается.

Я взял бабушку за плечи и встряхнул, надеясь, что она придет в себя.

— В какой она больнице? — полу криком произнес я.

— Местной. Она тут одна на Больничной улице. В тупике, — опомнившись, она наконец ответила.

Я схватил ключи от машины и хотел выбежать, но она меня остановила.

— Погоди, это не все. Нужна кровь.

— Я все отдам, с ней все будет хорошо.

— Не ей, сынок.

— А кому?

Я с непониманием смотрел на эту женщину. Мне нужно бежать к ней, к Анне. Спасти ее. А она задерживает меня так долго.

— Дочке.

— Какой еще дочке?

Теперь я совершенно ничего не понимал и разозлился.

— Скажите мне все сразу! Я ничего не понимаю!

— Анна везла в больницу дочь. Ей было плохо. У нее температура сильно поднялась, А… по дороге… по дороге от молнии, дерево упало прямо на машину. Девочка сильно много крови потеряла. У Анны брать нельзя. У нее сильное сотрясение, она в реанимации, а девочке нужна кровь. Подойдет только родительская. У нас тут ведь нет ничего в нашей больнице.

— Только родительская? — замерев на месте, спрашиваю.

— Да, сынок.

— А… я подойду?

Я ждал ответа на этот вопрос, как приговора.

— Подойдешь, — вынесла приговор бабушка.

Я вылетел из дома и помчался в больницу. Дождь немного утих и дорогу было хорошо видно. По дороге я ни о чем не думал. Сейчас важнее всего было их спасти. Я набрал номер секретаря.

— Лера, немедленно пришли мне вертолет к местной больнице в нашей деревне. И позвони Валере, пусть все подготовят. Моя жена и ребенок попали в аварию.

— Простите, ваша ж..

— Лера, быстрее!

Выбежал из машины, забегаю в больницу. Меня встречает врач.

— Где они?

— Кто они?

— Где Анна и моя дочь? — я кинулся на врача и схватил его за воротник от халата.

— Молодой человек!..

Меня скрутила охрана.

— Выведите его отсюда немедленно и не пускайте! — распорядился врач.

Я понял, что сейчас мне нужно успокоится, иначе я не смогу пройти к ним сразу.

— Хорошо, хорошо, отпустите. Я прошу прощения. Я не в себе. Моя семья тут. Они попали в аварию.