Об этом больше Давид ничего не рассказал. Ему было тяжело говорить об этом, а мне было тяжело слушать.

— Я бы не стал обманывать тебя, насчет Марины, — не дождавшись моего вопроса начал он. — Ты ведь знала о наших отношениях. После того у нас ничего не было.

Он останавливался после каждого предложения и ждал, что я что-то скажу. Но я будто проглотила язык. Все чувства перемешались. Я шла сюда, чтобы получить то, что хочу я. Я не думала о чувствах к нему. А теперь сердце сжималось от каждого его слова.

— Марина была беременна не от меня. Ей как-то удалось обмануть меня на первом ДНК-тесте, но потом я сделал еще два после рождения ребенка, без ее ведома и в разных местах. Это был не мой ребенок, Анна. Я бы все тебе рассказал. Я молчал только потому, что хотел для начала убедиться сам.

— Убедиться сам? Разве так поступают в паре? Разве мы не вместе должны все переживать?

— Анна! Я чуть не загубил твою жизнь! Я боялся взвалить на тебя еще и это! Пойми же, я ненавижу себя за все это. Но я не смогу без тебя. И если мне придется держать тебя рядом этим соглашением, то я буду!

Как только мне казалось, что он размякает от своих чувств и эмоций, так тут же он брал себя в руки и становился тем грубым и жестоким человеком, которым он мог иногда быть. Я не могла упускать свой шанс. Подумаю обо всем дома, а пока нужно договориться.

— Давид, я пришла сюда выслушать тебя. Я не смогу простить тебя.

— Нет, Анна, не говори так. Если ты дашь мне время, то ты сможешь понять меня.

— Но сколько времени, Давид? После того, что ты сделал, я потеряла семью, потеряла интерес к жизни. Я чуть не убила себя, Давид! Ты ведь жил бы дальше и не думал даже обо мне тогда.

— Нет! Я бы не простил себя, если бы хоть один человек погиб из-за меня так же, как моя сестра. Анна, я прошу у тебя только один шанс. Возможность все исправить.

— Давид..

— Я прошу тебя, подумай!

Во мне сейчас борются два человека. Один хочет кинуться к нему на шею и рассказать про дочь, а другой хочет получить свое и снова спрятаться от него.

— При одном условии, — коротко начала я.

— Говори.

— Не пользуйся этим соглашением. Дай мне волю выбирать.

— Нет. Это моя гарантия.

— Это соглашение — мои оковы. Ты говоришь, если я не вернусь к тебе, то ты вернешь меня с помощью него, силой. Разве это любовь? Это собственничество. Отдай его мне. Докажи, что и правда любишь меня.

Давид был разбит. Я никогда еще не видела его таким. Вряд ли он пойдет на это. Нужно было просто попросить время. Я снова поддалась чувствам.

Глава 21

Давид

Соглашение — мой единственный козырь. Только с помощью него я смогу удерживать ее, если она захочет уйти.

Спустя столько времени поисков она стоит передо мной. Стоит такая чужая, будто боится меня. Неужели она не верит мне… Неужели не сможет простить? Я не могу потерять ее. Я не смогу без нее жить дальше.

— Пока ты хранишь это соглашение, я не верю в твою любовь! Это такая же ложь, как и все то, о чем ты лгал мне тогда! — не выдержав моего молчания, в слезах прокричала Анна.

Я не хотел ничего говорить. Все, что имело значение, было уже сказано. Мне не нужно это соглашение. Я не хочу ее принуждать быть со мной. Я дам ей шанс быть рядом по любви. А если не удастся, то никакое соглашение мне не нужно. Она не сможет больше сбежать от меня. Больше я этого не допущу. Она моя.

Сохраняя тишину, иду к сейфу и достаю это соглашение. Подхожу к ней, показываю и рву пополам.

— Мне не нужны игрушки. Я не кот, чтобы гоняться за мышами. Любая девушка, которую я захочу, с удовольствием залезет в мою постель. Ты для меня другое. Я искал тебя полтора года. У меня не было ни одной девушки. Мне не нужна ни одна из всех женщин планеты, кроме тебя. И выбрал я тебя не из-за твоего отказа. Я тебя полюбил. Вот, возьми, — протягиваю два куска бумаги. — это оригинал нашего с тобой соглашения. Я не стану принуждать тебя быть со мной. Я хочу, чтобы ты пришла, потому что любишь меня так же, как и я тебя. Иди теперь к себе домой и подумай об этом до завтра. Завтра вечером приходи сюда, только если любишь меня и готова простить. Другого я больше не хочу.

Анна молча угрюмо смотрела на меня.

— Я совершил ошибки, но я был вынужден так поступить. А теперь, иди.