— Видишь, — обрадовалась Нинон, — он может идти. Давай я справа, а ты слева. Придерживай, придерживай его за талию.

— Если найду, — не очень удачно сострила я. Должна признать, попытка удушения подействовала на мое чувство юмора не самым благоприятным образом.

Не испытывая горячей симпатии к пьяному и потному банкиру, я с некоторой брезгливостью взялась за его брючный ремень, а Нинон заботливо подставила Остро глазову свое плечо. И мы поволокли его с лужайки поэта-песенника, от его все еще освещенного дома. И незапертого, между прочим.

К счастью, дорога до остроглазовской дачи обошлась без жертв. Плохо ли, хорошо, но подпираемый нами с двух сторон банкир время от времени ноги все-таки переставлял, хотя и не очень уверенно, точнее сказать, он словно бы загребал ими, как рак клешнями. Неудивительно, что мы совершенно выбились из сил и долго и шумно дышали, когда усадили банкира на ступеньках его особняка.

— И что дальше? — поинтересовалась я, немного переведя дух. — Дом ведь, поди, заперт.

— Наверняка, — согласилась Нинон, но за дверную ручку взялась и дернула — разумеется, безуспешно.

— Давай посильнее, — хмыкнула я, — сработает сигнализация, примчится охрана, после чего наши проблемы решатся сами собой: мы втроем комфортабельно проведем ночь в КПЗ.

Похоже, такая перспектива подействовала на Нинон отрезвляюще, она отошла от двери и призадумалась.

— Нужно поискать, ключи наверняка у него в кармане, — наконец сообразила она.

— Ищи, — безразлично бросила я, и тут меня с опозданием озарило:

— А чего мы его вообще не оставили у поэта-песенника, дом-то открыт, да и тащить было ближе.

— Где ж ты раньше была, такая умная! — огрызнулась Нинон, присела на корточки рядом с обмякшим на ступеньках банкиром и принялась шарить по его карманам. Скоро в руках у нее что-то звякнуло. — Нашла, — объявила Нинон, поднялась, попыталась вставить ключ в замочную скважину и отругала себя:

— У, курица слепая!

— Дай-ка… — Я вырвала ключ из рук Нинон и оттеснила ее от двери.

Спустя пять минут банкир уже лежал на диване в гостиной.

Я посмотрела на лестницу, ведущую наверх, и предупредила Нинон:

— Учти, в спальню я его не потащу!

— Еще чего не хватало, тут поспит, — солидаризировалась со мной Нинон.

Мы вышли из банкирского дома и снова остановились на ступеньках. Я посмотрела на ярко освещенную дачу Широкорядова:

— С хатой нашего сладкоголосого соловья тоже надо что-то делать, — А что мы можем сделать? Если только погасить свет и захлопнуть дверь? — Нинон громко и протяжно зевнула. — Спать охота, ужас.

Мы опять побрели к поэтовой даче. Как и намеревались, выключили свет в доме и захлопнули дверь. На обратном пути Нинон все зевала и повторяла одно и то же:

— Твой-то, твой каков, а? Зачем он Широкорядова забрал?

Местоимение «твой» неприятно резало мне слух, поскольку лишний раз напоминало, как я прокололась, распустив язык, поэтому я отделывалась односложными ответами:

— Не знаю… Понятия не имею… Мне кажется, Нинон мне не слишком верила, но выражение ее лица в темноте разобрать было трудно, а посему я мудро решила не обращать внимания на подозрительные интонации ее голоса.

И все же досужая Нинон не оставляла попыток выведать у меня то, чего я и сама толком не знала. У меня не было намерения что-либо от нее скрывать, особенно после того, как я проболталась насчет Андрея, но объясняться с ней сейчас, когда я валилась с ног от усталости, мне тоже не хотелось.

— Обсудим это завтра, ладно, Нинон? — сказала я уже на террасе ее дачи. — Хорошо?

— Хорошо, — нехотя согласилась она.

Глава 24

Не знаю, как Нинон дождалась утра, потому что еще и рассвести толком не успело, а она уже сидела на софе у меня в ногах.

— Послушай, Нинон, чего ты вскочила в такую рань? — простонала я и потянула на себя одеяло. — Спи!

— Как же, заснешь тут! — огрызнулась Нинон. — Твой внизу сидит.

— Что ты мелешь? Какой еще мой? — взорвалась я. — Дашь ты мне сегодня поспать или нет?

— Тише, тише! — зашикала на меня Нинон. — Еще услышит, не дай бог.

После такого предупреждения я окончательно пробудилась:

— Кто услышит?

— Кто-кто? Ну твой, следователь.

— Он здесь?!

— В том-то все и дело, — подтвердила Нинон, — уже пятнадцать минут. А я тебя добудиться не могу.