Когда Диакон всё ещё владел домом, я возвращалась домой задолго до своей мамы. Лёжа в постели, я представляла, как он стучит в парадную дверь. Когда я открыла бы, он был без рубашки с букетом длинных красных роз, среди гипсофил. Он сказал бы мне, как я красива, и как он не может жить без меня ни секунды. Наша двенадцатилетняя разница в возрасте мало что значила для него в моих фантазиях. Я была всем тем, что он мог когда-либо хотеть или желать. В моих мечтах он был безнадёжным романтиком.
Я даже говорила всем в школе, что встречаюсь с взрослым мужчиной. Потому что в моём сердце он был моим. И хотя я знала, что это неправда и скорее всего мы вместе никогда не будем, я чувствовала, что если я скажу это вслух, загадав желание звезде, то это обязательно сбудется. Я никогда не говорила его имя или то, что он мой сосед, потому что моя ложь может раскрыться или у него возникнут проблемы. Не то, чтобы кто-то действительно верил мне. Большинство людей думали, что я лгу. И на всякий случай я говорила правду, что взрослый мужчина, о котором я всегда говорила, был первокурсником в средней школе.
Иногда ночью я смотрела в окно его спальни и наблюдала, как он переодевается. Я не очень много думала об этом тогда, но сейчас я понимаю, что была навязчивым психопатом. Его окно было не большим, в нём просматривалось его тело только до пояса. Но у меня было удивительно яркое воображение.
- Реми?
Я поражаюсь внезапному звуку моего имени. - Что?
- Ты слышала меня? - говорит моя мама. - Ты замечталась.
Клара ухмыляется и ударяет меня по плечу. Она точно знает, как меня отвлечь. Она была единственной, кому я признавалась обо всех фантазиях насчёт Диакона.
- Ой, прости. Я замечталась. Что ты сказала?
Она дует в чашку с кофе и говорит - Я спрашивала, помнишь ли ты Диакона, который жил по соседству?
Я пытаюсь уничтожить любые признаки опознания при звуке его имени по моему лицу.
- Кто такой Диакон? - спрашивает Клара с таким же озорным наклоном губ.
Я уставилась на неё.
- Смутно, - отвечаю я маме.
- Разве не ты раньше была влюблена без памяти в него? - моя мама говорит с дразнящим голосом.
Я подняла свой палец перед собой, чтобы помешать Кларе, вставить какие-либо комментарии.
Откуда моя мама знает о влюблённости? Неужели это было очевидно? Или может быть это, потому что все в округе были влюблены в него, и она просто предположила, что я была одной из них.
- Наверное. Мне было тринадцать. Я была влюблена в каждого, - говорю я, надеясь, что кажусь равнодушной.
- Я разговаривала с ним вчера, когда он впервые приехал в город.
Он был здесь целый день, а я только сейчас увидела его?
- О чём вы говорили? - спрашиваю я, пытаясь выведать у неё больше информации.
Моя мама кладёт локти на стол, смотря из окна на дом, которым теперь владеет его брат.
- Бедняжка развёлся недавно. Жена бросила его и ребёнка, чтобы пойти на вечеринку.
Мои глаза широко раскрыты. К счастью, она этого не замечает.
Это так ужасно. На самом деле я не могу представить, чтобы кто-то смог бросить Диакона ради вечеринки или еще чего-нибудь. И как можно оставить своего ребёнка? Насколько я могу судить, Диакону и его ребёнку будет лучше обойтись без неё. Хотя мне жаль, что мужчине пришлось пройти через всё это, но не могу сказать, что слишком расстроена из-за того, что он сейчас один. Может быть, у меня действительно появится шанс быть с ним…
Я снова отогнала эту мысль. Лучше не обнадёживать себя.
- У него есть работа здесь в городе, - продолжает мама. - Ему нужна няня, которой он может доверять. Я предложила тебя на эту работу. Надеюсь, ты согласишься.
Клара смотрит на меня с игривым огоньком в глазах. Не трудно догадаться, что у неё на уме.
Моё сердце прыгает в горле. Я няня для Диакона? Мужчина, причастный ко всем моим сексуальным подростковым мечтам, единственный мужчина, которого я представляла себе, отдавая свою девственность. Я не думаю, что существует такое число, достаточно высокое, чтобы посчитать сколько раз я представляла себя в его доме, на его кровати, готовая для него. Хотелось поцеловать его, почувствовать его внутри себя. Чем пахнут его простыни? Какова его кожа на ощупь?
Могла ли я удержаться от чувств, которые у меня были с момента полового созревания?