— У меня была очень тяжелая жизнь, Карли. Я не делилась этим с агентством по усыновлению, потому что глубоко стыжусь своих поступков. Я всю жизнь убегаю, и должна это изменить, что-то сделать. Это мой первый шаг. Я делаю этот выбор для себя и для Эмили. Мне нужно убедиться, что у нее хорошая жизнь, а затем необходимо самой встать на ноги. Сет не готов стать отцом, но он готов помочь мне. Мне нужно все отпустить.

— О, — тихо говорю я, — не могу представить, Табита. Это правда. Я просто не могу себе представить.

Официантка возвращается, и мы заказываем наш обед. Я заказываю салат с жареной курицей. Табита заказывает жареный сыр и картофель фри.

Некоторое время мы сидим молча, пока обе наблюдаем, как семья в другом углу ресторана собирает свои вещи. Мать берет маленького мальчика, у которого все еще есть красное пятно на лице от соуса «Маринара». Она смеется, когда держит его на вытянутых руках, исследуя его грязный вид. Он хихикает, и его отец начинает щекотать подбородок. Они так счастливы, и я не могу дождаться, когда испытаю ту же эйфорию.

Мы наблюдаем, как они покидают ресторан.

Я обращаюсь к Табите и говорю:

— У Эмили это будет. Безусловная любовь, комфорт, смех. У нее будет все это. Мы с Кайлом дадим это ей. Мы отдадим ей все.

Она слегка смеется.

— В то время, пока она будет измазывать соусом свое лицо и оставлять спагетти в волосах.

Она продолжает смеяться, и я впервые облегченно вздохнула. Табита на самом деле представляет Эмили с Кайлом и со мной, и я вздыхаю с облегчением!

— О, Табита, она будет такой же грязной от спагетти и соуса, обещаю!

Я представляю нашу маленькую девочку и начинаю смеяться.

Принесли наш обед, и мы едим почти в тишине. Но в отличие от начала встречи, мы чувствуем себя комфортно в присутствии друг друга. Болезненного молчания, с которым мы когда-то смотрели друг на друга, больше не существует, и я почти чувствую удовлетворение.

Затем доедаю свой салат и говорю:

— У меня есть фотографии нашей семьи, хочешь увидеть?

— Да! Вау! Мне бы хотелось увидеть как можно больше фотографий, — отвечает она.

Я вытаскиваю небольшой альбом, который сделала из фотографий наших с Кайлом семей. Открываю первую страницу и показываю ей фотографии моих родителей, брата и сестер, племянниц и племянников. Семья Кайла маленькая — у него только одна сестра. Его родители умерли. Я рассказываю ей истории о днях рождения, юбилеях и свадьбах. Она поглощена и ловит каждое мое слово. Кажется почти ревнивой, но я избавляюсь от этого чувства.

Табита слушает, как я рассказываю глупые истории о наших семьях почти два часа! Вау! Время действительно пролетает. К счастью, неловкость уменьшилась, что позволило нам действительно пообщаться.

Когда мы заканчиваем наш разговор, она говорит:

— Карли, ты и Кайл должны быть идеальными родителями для Эмили. Просто отличными. Я не могу быть счастливее за нее, тебя и Кайла.

Я тянусь по столу и касаюсь ее руки. Сжимаю ее. Она тяжело отвечает на касание и просто кивает мне.

Я оплачиваю счет, и мы спокойно встаем и выходим из ресторана. Вручаю ей конверт, который подготовила для нее. Я вложила туда две подарочные карты. Одну она может использовать в Target^[9], а другая — подарочная карта Visa. Ей можно оплачивать счета, платить арендную плату, покупать одежду и продукты. Я хочу ей помочь, и так могу это сделать.

Она не открывает конверт. Просто кладет его в сумку.

Прежде чем отвернуться, бросается на меня с объятиями и крепко обнимает. Я чувствую, как она слегка всхлипывает.

— Спасибо, — говорит она.

— Нет, Табита. Спасибо тебе. Ты преподносишь нам этот дар, и ты та, кто заслуживает благодарности, любви и объятий. Всего.

Я отпускаю ее, и она отступает.

Вытирает слезы со щек и улыбается.

Табита отворачивается, останавливает первое такси, которое видит, и машет мне, садясь в машину.

Она ушла, прежде чем я это осознаю и остаюсь одна на тротуаре. Обхватываю себя, обнимая. Моя улыбка огромна!

Это происходит. Эмили.

Я улыбаюсь еще шире и иду к своей машине.