– Да, Костя, сейчас! – крикнула она, соскакивая с кровати.

– Много не набирай: послезавтра мы, наверное, вернемся, – он вышел на балкон, деликатно оставляя подружек одних.

– Ты не сердишься на меня? – спросила Наташка, помогая Марине собираться. – У меня ведь записан его номер. И я решила попробовать позвонить. Думаю: а вдруг повезет? И он вдруг ответил! Оказывается, у него и правда был разряжен мобильник. А когда зарядился, он подумал, что звонить уже поздно. Я прямо спросила про жену. Он сказал: нет.

– Спасибо тебе, – Марина признательно сжала ее руку. – Наташка, ты не представляешь, как я тебе благодарна!

– Пустяки, – отмахнулась та. – Главное, чтобы все было хорошо. Конечно, так нельзя с мужиками, это означает – показать слабость своей позиции. Но теперь поздно, теперь пусть кривая вывозит.

Костя вернулся с балкона:

– Готова, Марин?

– Да.

– Пойдем, – он улыбнулся Наташке и взял Маринин пакет.

Они вышли в коридор и направились к лестнице. Костя молчал, Марина тоже. Теперь, когда порыв безудержного восторга отхлынул, ее охватила ужасная неловкость. Почувствовав это, Костя обнял ее за плечо:

– Не надо рефлексировать. Я все равно хотел поскорее приехать за тобой.

Марина посмотрела на него с благодарностью. Как она могла насочинять о нем такой чепухи, как она могла?! Это было форменное безумие, при воспоминании о котором начинало пылать лицо. А главное, Марина не понимала, как это у нее – искушенной, опытной женщины, пережившей не одно мужское предательство и научившейся смотреть на такие вещи с философским цинизмом, случился подобный срыв. Но думать об этом сейчас не хотелось – хотелось лишь радоваться тому, что Костя снова с ней и принадлежит только ей одной.

Глава 19

Когда они поехали, Марина спросила про дядьку.

– Вроде бы все не так страшно, как казалось вначале, – ответил Костя. – Завтра будет ясно, понадобится операция или нет. – Он чуть-чуть помолчал и с философской усмешкой прибавил: – Дядька сам виноват. Надо же хоть изредка наведываться к врачам, если есть проблемы со здоровьем, а не ждать, когда грянет гром. Но мужики почти все такие, особенно одинокие.

– А твой дядюшка одинок? – удивилась Марина.

– Его жена, тетя Тамара, умерла около семи лет назад. Дядька больше не захотел жениться. А детей у них не было – так получилось.

– А сколько ему сейчас?

– Пятьдесят восемь.

– Пятьдесят восемь? Совсем еще не старый…

Костя понимающе усмехнулся:

– Да, мог бы снова жениться. Но, видишь ли, ему это не нужно. У него и любовниц-то постоянных не было после смерти жены. Начнет, бывало, с кем-то встречаться и вскоре прекращает. Говорит, все не то, не свое, не родное. Так бывает, когда люди не просто живут семьей, а живут со своей настоящей второй половинкой.

– Понимаю, – задумчиво кивнула Марина. – Но ведь люди часто сходятся в преклонном возрасте не по любви, а чтобы, так сказать, вместе коротать одинокие вечера.

– Дядьке это не нужно. Ему комфортней тосковать в одиночестве, чем жить под одной крышей с заменой женщины, которую он сильно любил.

– Они, наверное, жили очень дружно?

– Ничего подобного, – рассмеялся Костя. – Постоянно ссорились… и тут же кидались друг другу в объятья и мирились! Наверное, потому их отношения и были такими крепкими. Ведь самое страшное – это когда люди что-то не договаривают, что-то держат в себе.

– Нарывы нужно вскрывать сразу, чтобы они не загнаивались?

– Да, это, можно сказать, правило номер один, – серьезно проговорил Костя. – Ведь семья – это тоже организм. Накопится большое количество нарывов – и все, трындец организму, никакие врачи не спасут.

– А когда люди постоянно друг другу лгут, это – нарыв или что?

Костя на секунду задумался.

– Пожалуй, это можно сравнить с болезнью, которая незаметно поселилась в организме. Одно другого не лучше, потому что конец одинаков.

– Как ты глубоко рассуждаешь! Костя, а у твоих родителей все было так же, как у дяди Ивана и его жены?

– Нет. У моих родителей все было не так. Я тебе расскажу потом. А сейчас, – он ласково посмотрел на нее, – мне лучше не отвлекаться. Вот-вот грянет ливень, и мне совершенно не хочется, чтобы он застал нас в пути.

Он включил музыку. «Если хочешь остаться». Под эту прекрасную песню они уезжали из Ласточкиного гнезда в тот самый первый, незабываемый вечер.