Войдя в Костину квартиру, Марина на секунду зажмурилась, вдыхая запах дома. Потом огляделась, радостно узнавая обстановку. Сбросила босоножки, прошла через комнату на лоджию, окинула восторженным взглядом пейзаж. Вернулась в полутемную комнату, подняла руки вверх и расслабленно, сладко потянулась.

– Что? – Костик лукаво прищурился. – Рада, что снова у меня?

– Безумно, – призналась Марина.

– Ну вот, – Костя посмотрел на нее с ласковым упреком. – И скажи мне: стоило так выпендриваться вчера?

– Это я выпендривалась?

– А кто же еще? Ты, моя радость, конечно. Ну-ка, давай раздевайся! – он сел на разложенный диван. – Снимай платье и трусики. И ложись ко мне на колени, голой попкой вверх.

– Зачем? – Марина почувствовала, как к лицу приливает жар.

Костя окинул ее насмешливым взглядом:

– Буду от феминизма лечить. Испытанным дедовским способом.

Марина нервно сглотнула. Сердце учащенно стучало, лицо загорелось сильней. Хорошо, что на лоджии спущены жалюзи, и в комнате полумрак: иначе она бы, наверное, просто провалилась сквозь землю. Возбуждаться от его приказов, от командирского голоса, от обещаний всыпать ей по попке… О, как это позорно!

– Что? Напугалась? – Костя рассмеялся. – Не бойся: я всего лишь легонько отшлепаю тебя.

Не отваживаясь смотреть на него, Марина стянула сарафан. Потом сняла трусики и подошла к Косте.

– Ложись! – он хлопнул себя по коленке. – Давай, моя девочка, смелее.

Все так же не глядя на него, Марина устроилась на его коленях. Костя пробежался руками по ее волосам и спине, накрыл попку ладонью. Сжал одну половинку и нежно потискал ее. Подразнил пальчиками промежность, заставив Марину застонать и задвигать попкой. Как стыдно было так лежать перед ним, когда он одет! Но эта неловкость только усиливала возбуждение.

Костя вдруг прекратил ее ласкать. Сердце Марины подпрыгнуло и затрепетало – в волнующем предвкушении того, что сейчас последует.

– Кто тут у нас слишком независимый? – он легонечко шлепнул ее. – Кто вечно строит из себя неприступную даму? – новый звонкий шлепок, чуть сильнее первого.

– Никого я из себя не строю, – пробормотала Марина каким-то чужим голосом. – Я такая, как есть.

– Нет, – возразил Костя. – Ты именно строишь из себя. Потому что считаешь, что так надо. А надо быть проще и естественней.

– Но мне ведь уже не двадцать…

Новый крепкий шлепок заставил ее тихо ойкнуть.

– Не двадцать, – сказал Костя. – Но и не пятьдесят. А ты себя раньше времени записала в «женщины среднего возраста»… И пора бы уже понять, какой кавалер тебе нужен и что ты от него хочешь!

Он наклонился, пытаясь заглянуть ей в лицо.

– Маринка, ты знаешь, что у нас все могло завязаться еще в первый день? Когда ты только приехала. Но ты же, черт побери, все время смотрела мимо меня и избегала встречаться со мной взглядом.

– Это ты не смотрел на меня!

– Неправда! Ты просто не хотела замечать. Ну, признавайся, я прав?

– Да, – пробормотала Марина, пряча от него лицо.

Костя рассмеялся.

– Ну, хотя бы честно призналась. А почему ты вела себя так, я уж и не спрашиваю, чтобы не вгонять тебя в краску.

– Чего я должна краснеть? – вскинулась Марина. – И можно подумать, что кроме тебя мне было не с кем закрутить роман.

– Чего же не закрутила?

– Потому что… мне не хватило времени!

– И в Москве тоже, да? – Костя снова заглянул ей в лицо. – Марин, если бы ты хотела «просто подгулять», ты бы уже давно нашла, с кем. Но ты не нашла… Так хрен ты тогда выпендривалась, когда повстречалась со мной?! Ради независимости?

Его ладонь снова прилегла к ее попке. Еще раз, еще и еще…

Марина стиснула губы, сдерживая стон наслаждения. Ей не было больно, она чувствовала только возбуждающий жар в ягодицах, который перетекал в нижнюю часть живота и лоно. Сердце гулко стучало, щеки стали горячими и, наверное, пылали вовсю. О, только бы Костя не заметил и не догадался! Она умрет со стыда, если он поймет, как ей это нравится и как неистово, сильно возбуждает.

– Что притихла? – поинтересовался Костя. – Надеюсь, не разобиделась на меня… за маленький воспитательный урок?

– Ты с ума сошел, – Марина нервозно рассмеялась. – Что ты себе позволяешь?!