С Наташкой Марина не виделась, только общалась по телефону. Про Костю Наташка рассказала коротко, боясь расстроить подругу. Марина и не расспрашивала подробностей: она тоже боялась. У самой же Наташки все было хорошо. Они ехали в одном купе с Мишей: он обменял на вокзале билет, взяв место Марины, и за дорогу сблизились еще больше, чем за время отдыха. За первую неделю в Москве успели повидаться три раза и каждый день перезванивались.

А вот у Марины нового сближения с мужем не получалось. Они не скандалили, общались вполне нормально, но лишь как соседи по квартире. Интима не было. И Марина даже не могла представить, как это она вдруг начнет трахаться с Толиком. Дело было не в физическом отторжении, а просто… близкие отношения с мужем словно отошли в далекое прошлое. Было у нее так однажды. Весь третий курс института Марина встречалась с парнем, потом они поссорились. И вдруг, месяца четыре спустя, он явился и предложил снова встречаться. Марина сидела с ним рядом, смотрела на него – парня, к которому еще недавно была так привязана, и с каждой минутой все ясней понимала, что начать все заново не получится. Она больше не любит и не хочет его, ей неинтересно продолжать с ним общение. Пожалуй, слово «неинтересно» было здесь ключевым. Да, он не так уж и плох, и замуж за него выйти можно, но – неинтересно! И он уже не родной, он не из настоящего, а из прошлого.

Так случилось и с Толиком. Он тоже стал восприниматься Мариной как мужчина из прошлого. Не такого уж плохого прошлого, но… страница была перевернута! Продолжать жить с Толиком означало «двигаться по тупику». А двигаться нужно вперед. Или, если забрел не туда, иметь мужество откатиться назад и вырулить на правильную дорогу. Впрочем, поскольку Марина уже «откатилась назад», сворачивать в знакомый тупик было глупо.

Последней каплей явилась поездка с Толиком в загородный отель, где Марина поняла, что психологически не может заняться с мужем любовью. А значит, никакого будущего у них просто нет.

Толик пришел в шок, когда Марина объявила ему, что разводится. Поначалу он не воспринял ее слова всерьез, пытался отшучиваться. Потом перешел к увещаниям, убеждал обратиться к психологу. Словом, разводиться он не хотел. Но Марина так на него насела, что он, сам того не желая, собрался и потащился с ней в ЗАГС.

– Нет, это просто уму непостижимо, – приговаривал он по дороге. – Разводиться… Зачем? Для чего? Что мы оба с этого будем иметь? Не понимаю, решительно! Тебе просто шлея попала под хвост, тебе… тебе надо лечиться! Давай напишем это чертово заявление, если тебе так хочется, и поедем вместе к психологу? Ведь разруливают же как-то другие эти злополучные семейные кризисы!

И только, заполняя документы на развод, Толик, наконец, понял, что решение Марины бесповоротно. Выйдя из ЗАГСа, он набросился на нее с упреками и гневными обвинениями.

– Значит, серьезно, да? А я-то, дурак, все надеялся, старался быть мягким и лояльным! Нахрен я тогда тратился на самолеты и люксы?! Нахрен мотался на этот проклятый ЮБК?!

– А тебя никто и не просил туда приезжать! – сердито закричала Марина. – Ты… ты мне жизнь испортил!

– Это ты мне испортила! Теперь квартиру из-за тебя менять, переезжать черт знает куда… Не нравилось тебе, что муж ходит налево? А хрен же ты молчала, хрен не предъявляла претензий?! Ты сама довела наши отношения до развала! Потому что ты – ненормальная, ты не хочешь жить, как все нормальные люди!

– Ненормальная? Что ж, прекрасно. Хорошо, что ты, наконец, это понял! Ищи себе нормальную, теперь у тебя развязны руки!

– И найду! Не бойся, я-то не пропаду. Найду себе новую, гораздо получше тебя! С квартирой найду, с деньгами… – Толик вдруг истерично расхохотался. – Дур-рак! Нет, какой же ты, Анатолий Владимирыч, все-таки дур-рак! За кого держался-то, господи? – он бросил на жену взгляд уничтожающего презрения, который та встретила равнодушной улыбкой.