– Потом вы все вышли с пляжа и сели в «инфинити»: ты, Наташка и Наташкин хмырь. Пока я пил в баре пиво, спасатель вернулся назад. Тут я вспомнил, что подошло время обеда. И узнал, что пансионатский автобус я благополучно прозевал. Что было делать – карабкаться по этой чертовой лестнице? Я рассудил, что не стоит. Да и не хотелось сразу столкнуться с тобой. Поэтому я решил искупаться, а затем поискать кафе, где можно нормально поесть… Пойдем в комнату, а? Здесь что-то совсем жарко становится.

– Пойдем, – кивнула Марина.

Толик включил кондиционер и продолжил рассказ.

– Пообедав, я вернулся на исходные позиции. Наташка с хмырем появились на пляже, а Мариночки моей почему-то нет! Тогда я не выдержал и позвонил тебе… Ты помнишь наш вчерашний разговор?

– Да, – Марина поежилась. Только подумать: Толик звонил ей не из Москвы, а находясь совсем рядом! А ее даже не кольнуло…

– Ты сказала, что спишь, и быстренько закруглила разговор. Что ж, думаю, все ясно: ночка выдалась бурной. Я тоже чувствовал себя вымотанным, поэтому двинулся в пансионат. Чуть костьми не лег на этой чертовой лестнице! Но ничего, вскарабкался. Думаю, что делать? Спать – не заснется. Пошел в бар – он закрыт. Насилу отыскал палатку, где можно было купить пива, и засел с пивом на балконе, благо проклятое солнце уже отошло с этой стороны.

Толик взял бутылку с водой, наполнил стакан и выпил.

– Пришел пансионатский автобус. Наташка и ее хмырь тоже приехали… Сижу дальше, пью и не знаю, что делать. Вдруг – оба-на! Подкатывает прямо к подъезду «инфинити». Выходит спасатель и идет, ничтоже сумняшеся, в пансионат. Я, что называется, весь внимание… Проходит недолгое время, он выходит обратно. А с ним – моя Мариночка: в новом вечернем платье и босоножках на каблуках! Тут я уж совсем офигел. Спасатель-то был, как на пляже, в коротких шортах и майке. А Мариночка моя при параде… Ну, думаю, все ясно. Сейчас они поедут к нему домой, там он переоденется, и они отправятся в ресторан. Так и было, Мариночка, да?

– Да, – с легким вызовом подтвердила Марина.

По губам Толика скользнула улыбка философской иронии.

– Что было делать? Пошел я перво-наперво ужинать: голод-то ведь не тетка, а тут еще такая эмоционально-физическая нагрузка. Потом переоделся и двинулся к набережной: добрые люди подсказали, как подъехать, не спускаясь по чертовой лестнице. Начал прогуливаться и попутно заглядывал в попадавшиеся на пути заведения. Прохожу мимо одного ресторана и – о чудо! – вижу красное платье. Присмотрелся – моя Мариночка! Да не с одним ухажером, а с компанией человек десять. Причем, мужики сидят сами по себе и что-то горячо обсуждают, а бабы – своим кружком. Потом Мариночка встает и выходит с одной бабой из ресторана. Стали на набережной, любуются ночным морем. Баба, точнее, молодая женщина, что-то эмоционально рассказывает, Мариночка слушает и с умным лицом отвечает: видимо, дает жизненные советы. Мариночка вообще женщина опытная и мудрая, к такой грех не прислушаться.

Толик глубоко вздохнул и посмотрел на Марину с грустью.

– Потом вы вернулись назад. Что меня поразило? То, как моя Мариночка держится. Не виснет на своего ухажера, отвлекая его от деловых разговоров, свободно со всеми общается. Словом, ведет себя так, будто она тут вовсе и не с любовником, а с мужем! И будто у нее впереди куча времени, чтобы еще наобщаться с ним наедине.

Толик посмотрел на Марину прямым, долгим взглядом, в котором смешались нежность, сожаление и самоирония. И, прежде чем она успела что-то сказать, продолжал.

– Постоял я так, погрустил и поплелся назад к остановке: черт его знает, как тут такси вызывать, надежней было успеть на троллейбус. Вошел в номер, допил оставшееся пивко и завалился спать. Утром я тебя неожиданно увидел: ты шла с Наташкой в столовую. Я быстро позавтракал и, нацепив очки, засел в холле, прикрыв лицо подвернувшейся газетой. Потом двинулся за вами и проследил, куда вы идете… Ну? – спросил Толик с веселым оживлением. – Как тебе мой рассказ под названием «Один день из жизни рогатого мужа»? Напиши его в свой журнал, от лица мужика. Гарантия: побьете все рейтинги!

Марина невольно рассмеялась. Но, вспомнив, что речь идет вовсе не о вымышленных персонажах, смущенно замолкла.