— Привет. Что-то случилось, Игорь? И не отговаривайся дежурным «всё в порядке». Что с тобой?

— Нет. То есть да. А как ты догадалась?

— Ты очень правильный и деликатный мужчина. — Я услышал, как она невесело усмехнулась. — За эти две с половиной недели, как и обещался, ты звонил всегда только в обед и никогда в выходные. И вообще, старался заботиться о моей репутации и чтобы Виталик не ревновал. А сегодня позвонил в субботу.

— Извини. Но я хотел спросить. Ты не занята? У тебя есть время? Составить мне компанию, прогуляться по городу. Я понимаю, это наглость, но… В общем, я действительно узнал сегодня очень нехорошую для меня новость. Без подробностей… но просто не могу сегодня один. Просто чтобы рядом была живая душа. Без долгих объяснений. А ты единственная, к кому я могу обратиться. Именно чтобы просто был кто-то рядом и не задавал вопросов. Извини, наглость, наверное. Зря я тебя…

— Стой, — она ненадолго запнулась, а потом сказала: — Тебе повезло, это судьба, наверное. Я действительно свободна и могу составить тебе компанию. Ты где?

— Я у тебя во дворе.

— Тогда подожди, сейчас спускаюсь.

Мне, наверное, и правда везёт, но везение и судьбу я предпочитаю ковать сам. Люба сегодня свободна потому, что вчера со своим парнем крупно поссорилась. Причём виноват был именно Виталик, не в первый раз по своей невнимательности сначала оскорбив девушку, а потом встав в позу: «Чего я такого, ты сама выдумала — сама обиделась». Из-за этого вместо запланированного выходного вдвоём Люба и ждала дома, одна, злая. И на моё предложение согласилась наполовину из жалости, а наполовину с тоски и нежелания сидеть в четырёх стенах. Но я всё равно улыбаюсь, увидев Любу. Она хорошая девушка, и провести с ней день будет приятно. Вся злость, которая неизбежно появляется в душе — мол, ты как хочешь, а я всё равно пойду гулять и без тебя отлично проведу время, а ты завтра будешь жалеть — она у Любы спрятана очень глубоко и никогда не вырвется наружу… Если ей не помочь.

А погода «на погулять» сегодня на редкость хорошая. Весна пришла к нам по-настоящему. Ярко светит солнце, и белые тучки задумчиво плывут по голубому небу. На асфальте снега нет совсем, и даже лужи застенчиво почти высохли. Снег если и остался, то стыдливыми ноздреватыми кучами в тени и немножко на газонах. Тепло, я вообще в лёгком джемпере поверх рубашки, а Люба из верхней одежды накинула одну ветровку.

— Что случилось? На тебе лица нет. У тебя… кто-то умер?

— Извини… я и в самом деле не могу пока сказать. Просто побудь рядом, пожалуйста?

— Хорошо. И куда ты предлагаешь побыть?

— Для начала…

Первым делом я заглянул в небольшое кафе неподалёку: сказал, что время уже к обеду, а у меня с утра кроме чашки крепкого кофе маковой росинки во рту не было. И я не зря тогда получил от Любы приглашение войти в её дом. Пока всё не закончится — я могу ощущать её настроение. Например, сейчас я точно знаю, какое пирожное ей понравится больше всего. Мой дар — и моё проклятие…

Едва к нам подошла официантка, я начал диктовать:

— Так, нам, пожалуйста, омлет, чашку шоколада, чай с чабрецом и тирамису «вишня в шоколаде», — а когда официантка отошла, то заранее предупредил Любу: — И чур не спорить, что плачу сегодня я.

— Но…

— Я сказал: не спорить. Раз именно я виноват, что мы с тобой ходим сегодня непонятно где, то и оплачиваю всё именно я, иначе как-то не по-мужски выходит.

— Хорошо, — глаза у неё всё-таки немного округлились от удивления. — Но откуда ты узнал? Что я хотела именно этот чай и соглашусь именно на это пирожное? Только честно, я ведь при тебе всегда эклеры брала.

— Ну я, вообще-то, не знал, просто угадал. Мне с чего-то показалось, что именно сегодня тебе больше подойдёт тирамису с вишней.