— Я не его девушка, мы просто друзья, — немного резко и слишком поспешно ответила Люба.

Парень ничего не сказал, но что он насчёт нас двоих подумал, как и то, чья она в итоге будет девушка, было ясно всем. Поэтому Люба покраснела и поспешила отойти в сторону. Я за ней.

— Слушай, круто. А Виталик так не смог, хотя мы три попытки тогда сделали. Он ещё хвалился, что ничего сложного — и вообще не попал. А ты лихо, раз — и с первой попытки.

— Любое дело со стороны выглядит просто, если умеешь его делать. До того как переехать в наш город, меня жизнь много где потрепала и много чему научила из того, что в ней действительно необходимо. Так что я могу не только хорошие картиночки в интернете искать и под фотографиями вовремя ставить лайки.

Люба прыснула от смеха. В этот момент в сумочке тренькнул телефон. Девушка быстро пролистала сообщения и звонки, нахмурилась:

— Точно, помянешь — и вот он. Представляешь, сначала вчера такого наговорил — а теперь извиняется, и года не прошло. Я вчера весь вечер сидела, с утра ждала, как дура от телефона отвернуться боялась. А он только сейчас проснулся и решил извиниться. По телефону и эсэмэс написать он может, а самому дойти и извиниться — ножки переломятся. Представляешь? Даже не голосом сообщение послал, а просто текстом. Да ещё и мы оба, оказывается, были неправы и наговорили лишнего. Представляешь?

— Стоп, — тепло улыбнулся я и поднял руки вверх. — Я сдаюсь. Понимаешь, я этого Виталика не знаю вообще, а тебя знаю. Потому я всегда на твоей стороне, и, уж извини, тут не объективен. Так что для меня ты права по определению.

Люба звонко засмеялась. При этом я знал, что она сейчас опять сравнивает меня со своим парнем, и не в его пользу. Не зря переставила телефон на режим без звука, чтобы не отвлекал. Идём дальше, аттракционов много, а ещё в парке замечательные и длинные аллеи, на которых очень удобно гулять, взяв девушку под руку. Вежливо, без намёков, просто взять под локоток, но Люба не возражала, крепко сжимая в другой руке тигрёнка. Ходили мы много, в автобусе от мерного потряхивания Любу потянуло в сон, и девушка сама, не задумавшись, положила голову мне на плечо и задремала. Не стала она возражать и тому, что мы вышли на пару остановок раньше нужного, чтобы немного затянуть прогулку.

Мы шли, взявшись за руки и улыбаясь друг другу. Пока мы ехали из парка, изменчивая весенняя непогода начала сгущаться. Голубое небо покрылось серым невзрачным налётом, вот уже мелкие тучки объединились в большие чёрные сборища. Мы не особо обращали внимание на эти внезапные изменения, потому что были увлечены общением. Внезапно грянул гром. Резкий порыв ветра всколыхнул деревья, и каждый листочек задрожал под его напором. Крупные капли воды посыпались с неба. Мы ускорили шаг в поисках убежища. Вскоре ледяной дождь из маленьких капель превратился в сплошную водную завесу. Пока успели добежать до подъезда, оба вымокли до нитки.

— Так, Игорь, — решительно сказала Люба. — Теперь ты не споришь, а поднимаешься ко мне. Халат я тебе найду, а ехать сейчас домой гарантированно заболеешь. И не строй из себя джентльмена, у тебя уже зубы стучат.

— Сама не лучше, — улыбнулся я. — Но спорить и в самом деле не буду. Оценю свои шансы здраво.

В прошлый раз дальше прихожей я не заходил, поэтому сейчас осматривался с интересом. Квартирка была маленькой однокомнатной. Пахло с чего-то деревом и вроде бы мелиссой. Точно мелиса, на кухне видна связка просушенных листочков, подвешенных на крючок. В комнате горел неяркий жёлтый свет из плоского светильника на потолке, он создавал во всех углах призрачные тени. Кажется, вот-вот заиграет тихая музыка, а на маленьком столике возле кровати появится вино и высокие бокалы. А за окном уже темнеет, на горизонте огромным красным диском тускло горит солнце. Оно почти не светит, но завораживает. И нас этот свет завораживает, Люба застыла с широко открытыми глазами, смотря на солнце, и губы у неё тоже словно горят красным пламенем на красивом лице.

— Тебе тоже переодеться надо. Давай, раз уж ты хозяйка — я в коридоре. А ты, как скинешь мокрое, дашь мне халат и покажешь, куда повесить сушиться.

— Х-хорошо, — она с трудом сбросила морок, но не до конца.