— Извини и прости, но — нет. Твоим я не буду. Никогда. Я прекрасно понимаю, что Юле неинтересен. Она мне про это сказала прямо. И знаешь, я уже почти это пережил. Вот только… Если бы ты и правда думала обо мне, ты просто подошла бы и помогла тогда, месяц назад. Не как сейчас, а просто по человечески. Но ты эгоистка, оказывается. Тогда все смеялись, со мной сразу после слов Юльки связаться — удар по репутации нашей королевы? А сейчас уже и в универе ничего не скажут, и я почти дозрел? Нет, нам с тобой не по пути. Я никогда не буду с тобой.

Чудовищным усилием я заставил себя не смотреть на голую Машу, вышел из комнаты. Накинул пальто, запрыгнул в сапоги, и, не застёгиваясь, ушёл. Лишь на пороге квартиры перевёл дух: всё-таки в двадцать лет и впрямь хочется обладать красивой девушкой, и плевать на последствия. Даже если умом понимаешь — нельзя. Уже в коридоре меня догнал отчаянный крик:

— А ты всё равно будешь моим! Любой ценой!

Если мне начала сниться Маша — это нехороший признак. Я торопливо встал перед зеркалом в ванной, тщательно всматриваясь в своё лицо. Ну точно. Рыжие кудри, обычно тускло-медного цвета сейчас понемногу начали золотиться. Карие глаза тоже еле заметно начали светлеть. Пока это почти незаметно, но… уже дело плохо. Я слишком затянул с прошлой охоты. Рискую сорваться в неконтролируемую жажду, а это с большой долей вероятности плохо закончится. Срочно надо искать жертву, а для этого брать отпуск на работе. Немного нужного грима, опыт работы санитаром — я специально когда-то устроился работать в больницу, чтобы запомнить симптомы самых разных болезней. При сильной нужде мой организм сумеет большинство этих симптомов в том числе и изобразить, но, думается, до этого не дойдёт.

С работой оказалось, к счастью, совсем просто. Я приехал в офис с мешками на лице, красные глаза, хрипловатое дыхание и тому подобное — для всех у меня редкая форма аллергии. Коллеги про эту мою «болезнь» знали прекрасно, каждые полгода вот также имитирую приступ и ухожу на две- три недели. С порога встретили и шепотки, и сочувствующие взгляды, и пожелания скорее выздоравливать. А меня дразнил запах кофе. Наша главбух варит его неподражаемо, обязательно вручную без всяких кофемашин и не отказывает никому из страждущих. Как раз сейчас готовилась очередная партия… вот этого кофе мне точно все следующие дни будет очень не хватать.

Пока я поднимался на второй этаж в кабинет генерального, ему уже сообщили. Так что Антон Павлович заговорил сразу, как я появился у него на пороге:

— Короче, Игорь. На больничный, а потом не меньше чем на две недели в отпуск. И даже не спорить. Я уже подписал.

— Спасибо. А…

— По «Антее» мы, спасибо тебе, всё сдали в срок. Остальную текучку твои оболтусы и без тебя закончат. Нашли себе лошадь рабочую, пусть сами учатся делать. Так что лечись. И не затягивай так сильно в следующий раз. Давай лучше лечись заранее, и не стесняйся просить отпуск.

— Спасибо.

Всё-таки хороший мужик Антон Павлович. Да, я уникальный специалист: и придумаю, и спаяю, и запрограммирую. Без лишней похвалы половина проектов конторы держится на мне. Но наш генеральный не только переживал за ценный и приносящий прибыль кадр, он и правда беспокоился обо мне и что я перенапрягся. Наверное, потому я так надолго здесь и задержался. Обычно я меняю место работы каждые год-два, а тут уже почти пять лет. Я и с охотой-то задержался, поскольку старался завершить наш большой и крайне интересный инженерный проект. Главное — чтобы это чувство ответственности не вышло мне боком.

На выходе от генерального пришлось преодолевать ещё одно препятствие. Секретарша Мила. Девушка эффектная — красивая брюнетка среднего роста, волосы густые, каштановые и волнистые. Тёмно-карие глаза, овальное лицо, маленькие ушки и рот прекрасной формы с коралловыми полными губками свели с ума у нас на работе немало парней.

— Ой, Игорёк, ну нельзя же так над собой издеваться. Ну позвонил бы, я бы тебе всё и так оформила. И мог не приезжать. А я бы тебе потом бумаги просто сама завезла на подпись.