— Платон Александрович! — кинулась ему на перерез секретарь, — Я завтра работаю последний день, а на мое место никого не взяли. Кому мне передавать дела?

— Да, секретарь, — шеф остановился и досадливо уставился на пожилую женщину, — Как вы не вовремя увольняетесь, Алевтина Игоревна. Ну чем вам не работается у меня? И где я вам найду замену, если все, кто претендовал на ваше место — идиотки?

Пожилая женщина попыталась было что-то сказать, но ее перебила вышедшая в приемную Светлана Геннадьевна:

— Платон, зачем искать человека на стороне? У нас есть свои замечательные кадры. Вот Алина с ресепшена на третьем. Чем не секретарь? Если ты помнишь, она сюда по моей рекомендации устроилась, и никаких нареканий к ее работе нет. Славная девочка.

Да-да, славная. Правда, здороваться с посетителями не приучена и грамматические ошибки через слово делает — читала я недавно опус, которым она подавала заявку на канцелярию для своего рабочего места. Но зато амбиции есть и вилку с ножом в руках держать умеет.

Я усмехнулась — циничная ты, Павла. И доброты в тебе ни на грош.

Между тем Платон Александрович призадумался, потом махнул рукой:

— Ладно, давайте эту Алину. Все равно пока никого другого нет.

И ушел, не прощаясь. А мы втроем остались в приемной, и я буду не я, если во взгляде, который бросила на меня Светлана Геннадьевна не плескалось торжество.

Глава 15

К вечеру я устала, как ездовая собака на Аляске, целый день тащившая тяжело нагруженные нарты. Мое желание спокойно поработать над договорами, которые оставил мне шеф, мгновенно разбилось о суровую реальность жизни.

Для начала, в приемной началось оживленное движение, шум и громкие разговоры, которых там быть, в принципе, не должно. Когда я вышла выяснить, что происходит, оказалось, что Алевтина Игоревна уже начала передавать дела донельзя довольной Алине.

Я постояла, любуясь, как девушка тычет острым ноготком в экран монитора и слушая, какие красавица задает вопросы. После чего, посмеиваясь, отступила обратно в кабинет и плотно прикрыла за собой дверь. Нет уж, в этот раз я мудро промолчу, пусть шеф сам разбирается со своей новой секретаршей.

Не успела я сесть за стол, как позвонил Платон Александрович и дал срочное задание, которое я ринулась исполнять. Через час появилось следующее, еще более срочное дело, требующее моего внимания. За ним еще одно…

Так что я только вздыхала и с грустью смотрела на ждущие меня договоры, догадываясь, что ими я буду заниматься… ночью, наверное.

Может оно и к лучшему, что придется задержаться на работе допоздна. Честно говоря, я боялась ехать домой. Даже не потому, что по дороге меня мог подкараулить бывший муж и опять начать угрожать или говорить какие-нибудь пакости.

Просто в пустой квартире на меня нападала жуткая тоска, от которой не спасал ни телевизор, ни бытовые дела. Только усталость после тяжелого рабочего дня давала возможность, придя домой, ни о чем не думать, а просто упасть в кровать и мгновенно провалиться в сон.

В который раз за прошедшую неделю я подумала, что новая работа стала настоящим спасением от стремительно надвигающейся на меня депрессии. Работа, и… мой новый начальник, который вызывал странные чувства, в которых мне почему-то совсем не хотелось разбираться…

В восьмом часу вечера, когда я полудохлой тряпочкой без сил висела в кресле, в кабинет заглянула Алевтина Игоревна:

— Павла, мы с Алиной на сегодня закончили.

Зашла, прикрыла за собой зверь и глядя на меня с каким-то сочувствием, произнесла:

— Алиночка не плохая девушка. Да, не плохая, Павла Сергеевна. Просто ей нужно будет чуть больше времени, чтобы освоиться.

Я устало облокотилась щекой на ладонь и, глядя на пожилую даму, с которой за прошедшую неделю неплохо поладила, жалобно попросила:

— Может вы все-таки останетесь, Алевтина Игоревна?

Ответить она не успела — дверь за ее спиной распахнулась и в кабинете возникла Алина. Блондинка обвела настырным взглядом кабинет, меня, сидящую за столом шефа, и недовольно процедила:

— А почему это вы, Павла Сергеевна, работаете в кабинете Платона Александровича, да еще за его столом? У вас что, своего места нет?

И только я с тоской подумала, что мои худшие опасения насчет этой девушки начинают сбываться, как в дверном проеме возник сам Платон Александрович.