— Жюльен — это запеченные грибы с разными добавками и сырной крышечкой. У меня версия с баклажанами и вялеными томатами. Кстати вкусно. Хотите попробовать? — произнесла она тоном училки в начальной школе, и подвинула в мою сторону тарелку. — А у вас что за блюдо?

— У меня утка. И я не ем грибы. В детстве отравился и с тех пор на дух не переношу. Учтите это, когда будете заказывать для меня еду. Дальше, Павла Сергеевна.

— Дальше — это про Оленьку? — она вскинула глаза, мазнула по моему лицу недовольным взглядом, и снова уткнулась в тарелку.

Ожидая ответа, я отправил в рот кусок восхитительного утиного филе, которое всегда заказывал в этом месте. С наслаждением прожевал, раздумывая, предложить ей попробовать, или это будет перебор?

Павла вздохнула и, отложив вилку, произнесла, изрядно удивив меня:

— Простите, Платон Александрович, за несдержанность. Это большая проблема для меня, — никак не могу научиться сначала думать, а потом уж говорить. Но я работаю над этим.

— Так что с Оленькой? — отмел я извинения, — За что вы ее так?

— А вы не поняли? — Павла вдруг прищурила на меня глаза, — Такие тупые подкаты к богатым мужикам хороши для других ситуаций, но никак не для обеденного времени в респектабельном ресторане. Тем более, что вы не один пришли, а с женщиной. Вдруг я ваша жена, или еще кто…

— Кто еще? Павла Сергеевна, договаривайте, кем вы еще можете быть для меня, если не женой. Любовницей?

— Извините еще раз, Платон Александрович. Как я уже говорила, я учусь сначала думать, потом говорить, — она опустила глаза и, кажется, смущенно порозовела. Да неужели?

— Надеюсь, однажды вы достигнете в этом успехов, Павла. Мне не хотелось бы краснеть за вас в обществе, где «говорить, не подумав» не в почете.

Понаблюдав, как ее бледные щеки яростно вспыхивают пунцовым румянцем, а ресницы начинают часто-часто моргать, словно пытаясь сдержать слезы, я мягко добавил:

— Научитесь такому поведению исключительно для бизнеса. Просто, чтобы у вас не было больших проблем. Для себя лично я предпочитаю то, что есть — вашу искренность. Мне всегда говорите только то, что думаете, Павла.

Она изумленно вскинула на меня глаза:

— Говорить, что думаю?

— Да, — я усмехнулся, наслаждаясь ее растерянностью. — Тем более, как утверждают психологи, у женщин процесс мышления совпадает с процессом речи. Женщины так устроены, Павла. Просто вы думаете вслух, вот и все. Так что, не корите себя за несдержанность. Думать, а потом говорить — это не про женщин, это исключительно мужское свойство.

Она долго смотрела на меня странным взглядом, а потом опустила глаза в тарелку и холодно произнесла:

— Я вам не верю, Платон Александрович…

Глава 14

Остаток обеда прошел в странном напряжении, словно мои слова про недоверие разозлили шефа. Так что, когда нам принесли счет, я вздохнула почти с облегчением — еда в компании недовольно молчащего мужчины не доставила мне никакого удовольствия. Интересно, что же его так задело?

В офис мы возвращались все в том же молчании. Платон Александрович ответил на один короткий телефонный звонок и еще пару просто сбросил. И всю дорогу бросал на меня нечитаемые взгляды, заставлявшие меня нервно ежиться.

В офисе нас ждали. В приемной, сидя на диванчике, элегантно пила кофе Светлана Геннадьевна. Секретарь Алевтина Игоревна, явно не чающая в ней души, с радостным видом порхала вокруг, предлагая то конфеты, то фрукты.

Увидев раздраженного шефа, Светлана Геннадьевна отставила чашку и засияла счастливой улыбкой:

— Здравствуй, Платон. А я тебя жду — мы ведь договаривались сегодня встретиться.

Потом посмотрела на меня, идущую за боссом, но здороваться почему-то не стала.

— Помню, Свет. Заходи, — буркнул начальник, и не глядя ни на кого, направился в свой кабинет, на ходу бросив мне:

— Павла, вы тоже…

— Платон, зачем нам присутствие твоей помощницы? — удивилась Светлана Геннадьевна и дружелюбно мне улыбнулась.

Как я заметила, она вообще была со всеми мила и приветлива, вызывая обожание у всех, с кем ей доводилось общаться. У всех, кроме меня… Не знаю почему, но с той первой встречи на крыльце здания, когда я помогала ей собирать рассыпавшиеся папки, она вызывала у меня стойкую неприязнь.