— Тише, тише, Алина! — Макс, кажется, ржёт на том конце провода.

Нет, я их всех укокошу. Ненавижу всё мужское население страны. Инопланетяне, блин.

— Вижу, вы уже чуть-чуть сблизились. Ты называешь его по имени. Хорош собой этот мистер Алиев? — Издевается, бессмертный. — Смотри-ка, а его фамилия тебе подходит…

— И ты ещё зовёшь себя другом Сержа?

— Да ладно. Не ты ли каждый понедельник говоришь, что между вами всё временно и несерьёзно?

В этом он прав.

Я вообще считаю себя свободной женщиной.

А с Сержем мы так долго потому, что он знает, когда нужно отвалить и не лезть ко мне со своей любовью. Даже удивляюсь иногда, за что он меня только терпит…

— Мало ли что я говорю… — Злость во мне растёт в геометрической прогрессии. — Просто знай, если в этом замешан человек, о котором я думаю, ты — труп.

— Очень страшно! — Веселится Макс. — Легкой работы, подруга. Не забудь привезти мне валенки и матрёшку.

Он всегда это говорит, когда я уезжаю в Россию. Уже оскомину набили его стереотипные «напоминания».

Возвращаюсь домой в дурном настроении. Ещё Ромка ворчит на то, что развела у него беспорядок своими чертежами…

Ещё один плюс в копилку Сержа: он позволяет мне занимать отдельную комнату в его квартире под рабочую студию, когда я в Марселе.

Ну, просто идеальный мужчина.

Только очень эмоциональный. Иногда даже слишком. Настолько, что я от него устаю. И чаще всего, в такие моменты, я просто сбегаю от него. Как сейчас. Спасибо Максу, удружил с проектом.

Теперь сижу, обложившись бумагой, и не могу нарисовать хоть что-то похожее на фонтан.

Чтоб его в аду черти жарили, этого Давида.

Ромкин телефон разрывается звонкой дрелью.

Я не привыкла отвечать на чужие звонки, но брат «чистит пёрышки» в душе, а я злая на всех мужиков в мире, поэтому приторным голоском отвечаю какой-то там «Козочке», что Ромик не может подойти к телефону.

Деваха сразу бросает трубку. Так ей и надо. Всё равно мой любвеобильный братец завтра эту «овечку» даже не вспомнит.

— Долго ещё будешь пыхтеть тут? Я спать сегодня где буду? — У брата тоже не лучший период в жизни, видимо. Ходит чернее тучи, даже не помню, когда его последний раз таким видела.

— Да сейчас уберу, чего ты бубнишь…

— Матери звонила?

— Ром… — Укоризненно смотрю на него. — Просто потерпи ещё несколько дней.

— А чего твой хахаль тебе гостиницу не оплатит?

Ромке не нравится Серж, хоть он и ни разу с ним не встречался. Говорит, что такой безответственный человек мне не подходит, что меня надо «в узде» держать, ох уж, эти его фермерские наклонности…

— Я сама на себя зарабатываю.

— Ага… Я вижу. Все пожитки, небось, в этот чемоданчик поместились?

— Ой, всё! — Они сегодня решили меня все доконать. — Иди лучше, своей «кобылке» перезвони, может подобрее станешь.

— Кому? — Удивляется неподдельно.

— Ну, я что, помнить их всех должна? То ли «овечка» какая-то, то ли «кобылка», пока ты мылся, звонила тебе.

Лицо брата становится ещё мрачнее.

— Козочка? — Блеет он срывающимся голосом.

Да ладно. Не надо меня так пугать…

— Ты что… ответила??? — Орёт, схватив телефон и проверяя входящие. — Что ты ей сказала?!

— Да ничего особенного. — Оправдываюсь зачем-то. Я ж не виновата вроде. — Правду сказала. Что ты в душе!

— Нет, это божье наказание какое-то! — Поднимает руки к потолку. — Аля, блять! Ты… ты… Ты- пиздец!

Больше у брата, видимо, слов нету.

— Да что случилось-то? Тебе же проще будет отмазаться! Помогла, между прочим. По старой памяти…

Раньше мы часто проворачивали такое.

Сколько раз я помогала этому ловеласу отделываться от навязчивых подружек. Спасибо мне должен сказать, а он орёт тут, как недорезанный!

— Аль… Она же… — Бессильно опускается на кровать, пялясь в телефон, как имбицил, и тут я понимаю, что с моим братом что-то не то.

— Ром, ты влюбился что ли?

Озарение находит на меня неожиданно. И оно настолько невероятное, прям, как снег в середине июля.

Особенно, когда его челюсть сжимается, и пронзительные глаза без знакомого наглого прищура прямо смотрят, подтверждая мою догадку.

Так я узнаю про Веру.

Единственную девушку, которой удалось скрутить моего «непутного» Ромку и привязать к себе крепче стального каната.

При том, что ей, судя по ситуации, это не очень-то надо…

Слушая историю брата, приправленную отборными матерными словечками, я охреневаю окончательно.