Сенсор с первой попытки реагирует сигналом и отщёлкивает электронный замок. Калитка приоткрывается, захожу внутрь. Никакого силового поля, конечно, нет, и дом вопреки всем дурным снам стоит цел-целёхонек. Вот только вокруг — море песка.

Ещё шаг. Калитка захлопывается, отрезая путь к отступлению, и сразу становится тише. Хотя не совсем тише, но по-другому, будто кто-то сменил плейлист окружающих звуков: вместо гомона ребятни — тихий щебет птиц, вместо шуршания шин изредка проезжающих автомобилей — шум листвы в роще. Здесь даже у воздуха собственный звук — тихое, едва ощутимое эхо хрустального звона.

Смущённо оглядываю знакомый пейзаж. Во дворе мало что изменилось, кроме этой локальной пустыни. Горы тёмного и рыжего грунта, гладкая галька, поддоны с кубами брусчатки разных оттенков кофейного цвета. Завершает композицию комплект простой пластиковой мебели, который я видела, когда Тим принимал гостей: пара столов и стулья с подлокотниками.

Вытряхиваю песок из босоножки, неуклюже подпрыгивая на одной ноге. За этим занятием меня и ловит тихо подошедший сзади Тим.

— Привет… — в тишине низкий голос звучит особенно глубоко.

От неожиданности пытаюсь резко повернуться, но путаюсь в конечностях и эпично лечу носом в мягкий бархан. Да боже мой, сколько можно пугать! Тим, не успевший меня подхватить, с ворчанием помогает подняться. И пока я отряхиваю злосчастный песок уже со всей себя, лёгкими касаниями пальцев быстро инспектирует голову, шею и руки в поисках повреждений. На мой вскрик — а тихо я падать никогда не умела — из дома выскакивает девушка и босиком по песку подбегает к нам.

— Сима, знакомься, это Елизавета Андреева, наш дизайнер, — представляет её Тим, немного обескураженный обстоятельствами встречи.

Елизавета, что-то бойко говорит, только я не слышу, потому что в голове голосом Тима всё ещё звучит слово “наш”, то есть наш с ним? А ещё у неё на безымянном пальце правой руки заметное колечко, не обручальное, но явно со значением. И держится Лиза очень по-деловому. Нет у них ничего.

Снова смотрю на Тима — он тоже выпал из происходящего. Заложив ладони в задние карманы джинсов и чуть наклонив голову, нежит меня в теплоте взгляда — там карий космос с яркими звёздами золота. Паника и напряжение последних безумных суток испаряются, оставляя только усталость. Впервые за долгое время хочется улыбаться ему легко и открыто.

И вместо приветствия, разжав руку, в которой чудом уцелел красный листик, сообщаю:

— Хочу ещё остролистный клён.

Вижу, как расслабляются плечи Тима:

— Всё будет, Сим-Сим.

Глава 48

Елизавета протягивает мне руку и крепко жмёт своей узкой прохладной ладонью:

— Очень приятно, Сима! Клён организуем, как раз есть место, пойдёмте, покажу! — озадаченно смотрит на мои ноги, — только переобуйтесь. Вчера был дождь и там, где подготовлено под газон, совсем болото. Кстати, вы видели проект? У нас много вопросов, которые Тимур Олегович распорядился отложить до вашего приезда…

Она продолжает щебетать, выдавая, больше двух сотен слов в минуту, а Тимур… Олегович, отлучившись, возвращается с моими кроксами. Моими родными! Вот и ответ на вопрос ждали ли меня тут. Нос предательски пощипывает. Наклоняюсь расстегнуть босоножки и незаметно зажимаю переносицу, чтобы не разреветься. Господи, как хорошо, что вернулась.

Неутомимая Елизавета, подхватив планшет со схемой благоустройства, тянет меня вглубь участка, по пути рассказывая, где что будет, и задавая миллион вопросов, например, откуда я хочу видеть детскую площадку: из окон в зоне кухни или в панорамной стене столовой. Понятия не имею, а как надо?

Немного отстаю и жалобно оглядываюсь на Тима, мол, спасай. Он со смешком кивает и жестом показывает, что всё хорошо, так и должно быть. Развлекается, блин. Хотя глаза серьёзные. Тёплые, но серьёзные, как перед важными событиями, когда он предельно сконцентрирован. В такие моменты Тима ничем не пробить.