— Я… не знаю… — чувствуя, как всё холодеет внутри в ожидании разоблачения.

— Как это не знаете? — натурально рычит, вырывая акт и пряча в папку. — Что вы голову морочите, дамочка! Приедет заказчик — с ним разбирайтесь! А у нас — сроки! И вообще, здесь опасно, выйдите за территорию! Проследи! — кивает на меня свободному парню из бригады.

Вновь раздаётся свист и ковш приходит в движение, увеличивая уже имеющуюся дыру. По стене с панорамными окнами идёт волна ряби, и через секунду стёкла лопаются, осыпаясь с печальным звоном. Парень тянет к воротам, но мне вдруг кажется, что в окне вижу Тима. В ужасе срываюсь к нему на помощь, отталкивая всех, кто встаёт на пути.

В доме полно осколков, пол ими буквально усыпан. Всё время поскальзываюсь и падаю, глубоко раня колени, предплечья, ладони… Срывая голос, зову Тима. Чувствую же, что он где-то здесь… и не нахожу!

Второй этаж стараниями Виталия уже без потолка. Они же не будут сносить, пока мы внутри? Вместо ответа ковш проламывает стену, и, “выкусывая” часть перекрытия, обрушивает подо мной пол. С криком лечу вниз, понимая, что опоздала — не спасла ни Тима, ни дом.

— Моя дорогая, с вами всё в порядке? — будит меня пожилая фрау со слуховым аппаратом за ухом, — вы кричали.

Сбивчиво благодарю и усаживаюсь удобнее, принимая бутылочку воды. В панике машинально ощупываю колени, осматриваю руки — крови нет. Шумно дышу. Хочется полить водой закипающую голову, а то как чумная. В терминале, где нас попросили подождать лишние сорок минут из-за задержки рейса, что-то с вентиляцией. Душно. Вот и снятся кошмары.

Сейчас глубокая ночь. Многие спят, как и я. Неловко осматриваюсь — не разбудила ли кого, пока "летала" во сне. Вроде нет, только заботливая фрау время от времени косится с беспокойством. Рейс у меня не прямой ещё и со сменой аэропортов, дома буду в лучшем случае после обеда. Главное, что буду.

В самолёте оказалось, что кошмары не имеют отношения к духоте, потому что на этот раз приснился пожар. Снова спасала Тима и снова с тем же успехом. Стюард, конечно, выдал успокоительное, но явно больше для того, чтобы усыпить бдительность соседа по креслу. Может даже плацебо, потому что эффект оказался нулевым.

В итоге я накручена так, что когда на стыковке в кафе аэропорта передо мной поставили волшебнейшую улитку с короной из свежей мохнатой малины на фисташковом креме, не смогла проглотить ни кусочка. Мысли в голове мечутся, смазываясь в одну мутную картинку, как деревья за окном машины на скорости свыше двухсот. Быстрее бы уже.

Загружаясь в такси, набираю Сашину жену, которая после вчерашнего не торопится улыбаться.

— Юль, — минуя приветствия и реверансы, — скажи, пожалуйста, ты знаешь точный адрес… того дома?

Моя собеседница подвисает. Таксист раздражённо просит определиться с конечной точкой поездки и во мне неожиданно просыпается адекватная Сима. Ну не то чтобы прямо на сто процентов адекватная, но даже крохи вменяемости позволяют понять, что действительно решила сразу рвануть к Тиму после пятнадцатичасовой дороги. И дело не в том, что мне нужен душ. Просто неплохо было бы отдышаться перед последним броском.

— Ты что приехала? — восхищённо пищит Юля.

— Да, — называю таксисту адрес съёмной квартиры, — только пока не пали меня, ага?

— Не бойся, некому. Тим с Сашкой с утра на стройке. Координаты я тебе пришлю!

И радостно добавляет:

— Умница!

Душ освежает и успокаивает. Влажные волосы, немного косметики, чтобы скрыть следы утомительного перелёта, и тоненький белый сарафан на широких бретелях. Из тех, что почти не чувствуешь на себе. Самое то для июля в наших широтах. Лёгкие босоножки без каблука и кулон с ключом. Готова.

Такси не пускают в посёлок, так как охрану никто из жильцов не предупреждал, поэтому я вынужденно, но с удовольствием повторяю маршрут Тима с первого видео. В реальности всё как-то… сочнее. За минувший год подросли деревья, дома обрели свои черты, появилось больше зелени на газонах, везде цветы. По велодорожке на электросамокатах носится довольная ребятня. Из красивой глянцевой игрушечки посёлок превратился в тёплое, уютное место. Где мне, кажется, очень понравится.