Ну и ладно. Самойлов — псих и чертова идиотская задница. Так что, пусть сам меня боится. Не позволю этому происшествию испортить мне день закрытия первой сессии и каникулы. Просто съем шоколадку и не позволю его идиотскому мнению испортить мне удовольствие. Наверное, Женя уже сдала. Сейчас мы поедем в кафе праздновать, съедим на двоих огромный кусок торта «Красный бархат», а потом отлично проведем каникулы, и я и думать о Самойлове забуду.

А в новом семестре еще посмотрим, кто исчезнет.

Глава 3

— Ванильный капучино, ристретто или латте? — спрашивает мама, включив кофемолку. Кухня наполняется самым лучшим запахом на свете. Ну, или одним из лучших.

— Первое, — сонно бубню я. Раз капучино ванильный, значит сладкий.

Кофе — мамино новое увлечение. Уже около месяца мама осваивает мастерство бариста, в основном через интернет и книги, но даже на какие-то курсы она пару раз сходила. Лично мне это ее хобби очень нравится. Я люблю кофе, да и наводить порядок после маминых экспериментов достаточно легко. До кофе мама увлекалась среднеазиатской кухней (папа тогда поправился на пять кило, а я перемыла просто ужасающее количество посуды), разводила растения (за ними по сей день ухаживаю я), делала ароматические свечи (у папы началась аллергия), а про увлечение гончарным мастерством в трехкомнатной квартире даже вспомнить страшно. Поэтому кофе — это замечательно.

Только интересно, что такое «ристретто»? Нужно будет потом загуглить.

— Маша! — Мама щелкает пальцами перед моим лицом и ставит на стол мою любимую кружку, — Не засыпай! Опоздаешь!

— Не могу не засыпать. Собака соседей сверху ночью опять что-то роняла. Только под утро успокоилась. — Я ерзаю на стуле, пытаясь сесть ровно. Золотая надпись на кружке блестит сегодня особенно ярко. — Почему она шумит исключительно над моей комнатой? С ее стороны было бы намного вежливее громыхать над папиным кабинетом, он все равно в наушниках до утра работает.

— Не знаю, — пожимает плечами мама, — Кстати, этих соседей что-то давно не видно.

В этом в общем-то нет ничего удивительного. В нашем доме 28 этажей и пять лифтов. Курьеров из доставки еды я вижу значительно чаще чем жильцов, да и в лицо почти никого не знаю.

Спать хочется просто ужасно, хотя кофеин и сахар постепенно начинают действовать. Я выглядываю в окно. Конец января определенно не радует погодой. Солнце еще не взошло, небо затянуто темно-серыми облаками и с него, в огромных количествах, низвергается нечто среднее между снегом и дождем.

Просто отлично. О красивых волосах сегодня можно забыть, а я ведь встала на полчаса раньше, чтобы их выпрямить! Краситься тоже никакого смысла. Ворча себе под нос, сооружаю на макушке пучок и закрепляю его обычной резинкой. Смотрю на себя в зеркало. По утрам я всегда немного похожа на зомби, но сегодня почему-то хочется большей уверенности в себе. Возможно, мне предстоит война. Немного подумав, все же слегка крашу ресницы, надеясь, что тушь действительно водостойкая.

Застегиваю молнию на куртке до самого верха, чтобы ворот закрывал нос. Вешаю рюкзак на плечо и глубоко вдыхаю. Пути назад нет. Каникулы закончились. Спокойствие закончилось. Пора ехать в университет.

— Может, возьмешь зонт? — спрашивает мама, зевая.

— У меня капюшон, — констатирую очевидное я, выхожу в подъезд и нажимаю кнопку вызова лифта. Лифт приезжает на удивление быстро.

Фух, вроде бы даже успеваю.

— Поздравляю с началом второго семестра! — слышу я мамин голос, перед тем как двери закрываются.

Точно. Второй семестр. Я же теперь настоящая студентка.

Настоящие студенты. Эту загадочную формулировку мы, первогодки юридического факультета, слышали весь первый семестр. Каждый преподаватель, старшекурсники, наш декан и даже бабушки, работающие в гардеробе, считали своим долгом сообщить нам, что настоящими студентами мы можем стать исключительно после сдачи первой сессии. А до этого мы так, не понятно кто. Может быть, они и правы, но первая сессия прошла, а каких-то явных перемен я в себе почему-то не ощущаю.