Стас почему-то мрачнеет.

— Никитина, ты чем вообще занимаешься? Планируешь подсадить на свои конфеты целый универ, чтобы все ходили за тобой, как за Крысоловом с дудочкой? — он выглядит действительно сердитым. Господи, столько шума из-за такой ерунды. — И нечего тут улыбаться, люди неправильно понять могут! — да о чем он сейчас вообще? А я ведь уже почти поверила, что он может быть нормальным.

— Что тут можно неправильно понять? Это обычная вежливость! Человек, в отличие от тебя, ценитель. Я много принесла, могу поделиться.

— Сам себе пусть покупает! — Стас привычно высыпает себе на тетрадь горсть конфет, сует мне в руки коробку и, взяв за плечи, разворачивает меня к ним спиной, — Эй!

Судя по шелесту фантиков, Терентьев все же смог отжать себе как минимум один леденец. За происходящей возней со сдержанным интересом наблюдает Женька:

— Нет, Маш, ты только посмотри на них!

Я снова оборачиваюсь. Оба парня сидят, зажмурив глаза и плотно сжав челюсти. Можно подумать! Ну не настолько уж эти конфеты кислые!

— Сфотографировать бы вас сейчас, — почти перестав злиться, смеюсь я, решая наконец вернуться к своим делам. Мне надо перечитать домашку. Но Самойлов, судя по всему, уже смог справиться с собой. Он привстает, тянется ко мне и тихо произносит, у самого моего уха:

— Прекрати вызывать у людей зависимость.

Его дыхание почти горячее и пахнет лимоном. И, почему-то, я краснею.

Конец ознакомительного отрывка!