Сефена сидела вся в слезах. Словно в ужасном сне, что привиделся наяву, мне померещилась на ее месте Тесс. Сломленная, исхудавшая и разбитая настолько, что моя помощь являлась бесполезной тратой времени. Мысль, что такое могло произойти с Тесс, стиснула мое сердце таким страхом, что я не мог сделать и вдоха.
Тесс никогда не будет такой, как Сефена. Тесс принадлежит мне. Я буду защищать ее вечно.
Мне нужно было срочно уйти.
— Если тебе что-то понадобится, пожалуйста, не стесняйся спрашивать. Я не буду торопить тебя, чтобы ты поговорила со своим мужем, но рано или поздно тебе придется встретиться со своим прошлым и двигаться дальше, если, конечно, ты хочешь обрести шанс на счастье. Ты нуждаешься в том, кто любит тебя, нет нужды скрываться в огромном доме, как этот. — Я подарил ей мягкую улыбку и спустился по лестнице.
Мои мысли неумолимо устремились к Тесс. Она будет работать на меня и это будет в некоторой степени облегчением. Будет хорошо иметь официальные отношения на работе. Чисто деловые. Мне будет непозволительно прикасаться к ней. Она будет моим работником — полностью под запретом.
Возможно, что в этом случае я мог бы рассмотреть в ней что-то кроме волевой женщины, которую желал сломить. И, может быть, я заставлю себя измениться от осознания того, что она равная мне.
«Ты все так же будешь жаждать ее крови, ублюдок».
Я тяжело вздохнул.
Даже в том случае, если бы мы сработались вместе, это повлекло бы за собой другого рода последствия в виде офисных сплетен. Как бы я мог объяснить своему рабочему персоналу, почему женщина, с которой я живу, не может сесть, не вздрагивая, или почему ей приходится маскировать косметическими средствами явные отметины на коже?
Голос Тесс раздался в моей голове: «Я сказала себе, что буду сражаться за тебя. Ты стоишь каждого боя, что мне приходится преодолевать. Каждой ссоры и преграды, что встречаются на моем пути. Я буду сражаться за тебя, потому что я влюбляюсь в тебя, Кью».
Неужели она, и правда, имела в виду именно это. Но все же я не мог позволить себе быть с ней абсолютно честным. Я убил своего отца, похоронил пьяницу, которая была моей матерью, и трахнул рабыню, когда освободил ее, а все потому, что у моей силы воли тоже был предел. Она возненавидит меня. Я ненавидел себя. Нет. Тесс никогда не узнает об этом. Так было лучше.
Единственный человек, который все знал, был Фредерик, а одного уже было более чем достаточно. Даже Сюзетт и Франко не подозревали о том, что произошло на самом деле.
Я предпочитал жить в темноте. Один. Я не желал, чтобы Тесс знала истинного меня. Она сбежит. Она нарушит свое обещание и оставит меня. А это было абсолютно недопустимо.
Хихиканье достигло моего слуха, когда я вошел в гостиную, направляясь в кухню. Я сохранил безразличное выражение лица, хотя на самом деле хотел нахмуриться, когда увидел Тесс и Сюзетт, стоящих близко друг к другу, с кружками кофе в руках.
— Так ты направляешься на работу в представительство компании Кью? Не испытываешь страх?
— Испытываю страх? С чего мне бояться? — поинтересовалась Тесс.
— Ну, иногда с Кью в пределах дома достаточно тяжело сладить. А работать с ним... — Взгляд Сюзетт поднялся, встречаясь с моим.
На этот раз я не сдержался и издал рык, который был заполнен долбаным раздражением, что я ощущал.
— Ты закончила, Сюзетт?
Она залилась яркой краской и стремительно рванула в кладовку.
Тесс звонко рассмеялась, делая большой глоток капучино.
— Не нужно срываться на бедную девушку. Она только хотела убедиться, что я готова морально.
Я раздраженно фыркнул, направляясь к уже налитому и идеально приготовленному латте. Может, Сюзетт не знала, когда следует держать свой чертов рот на замке, но она умела делать отличный кофе.
Солнце пригревало мою макушку и плечи через стеклянную крышу, благодаря которой кухня наполнялась ярким солнечным светом.
Тесс не сводила своего взгляда с меня, когда я пил горячий напиток. Я держал себя в руках. То, как она сидела с локтями расположенными на столе, и как чашка касалась ее губ, заставляло ее блузку немного приподниматься, обнажая бюстгальтер, что слегка прикрывал ее грудь.