Она склонила голову к плечу, застенчиво улыбаясь Тесс, которая стояла позади меня. Чертова сестринская родственная связь, что была между ними. Мне нравилось, что у Тесс были друзья. Мне нравилось, что персонал любил ее. Но меня совершенно не устраивало быть третьим лишним, тем человеком, которого они будут обсуждать, когда я не буду их слышать.

— Вертолет готов к взлету. Капитан попросил меня пойти и найти вас. Вы пропустили взлет еще час назад

Приподнимая свой манжет, я посмотрел время на своих наручных часах Rolex — тех самых Rolex, что украл у моего отца после того, как застрелил его в голову. Проклятье, я также пропустил встречу запланированную на утро.

— Скажи ему, что мы будем готовы к взлету через пятнадцать минут, — приказал я, проскальзывая в свое привычное состояние властного генерального директора.

Сюзетт спешно покинула нас, а я развернулся к Тесс. Я просто не мог находиться рядом с ней, потребность завладеть ею была слишком высока. Сглатывая неумолимое желание, я кивком головы указал на ее укус на шее.

— Скрой это. Встретимся внизу через пять минут.

И я скрылся опять. Словно гребаный слабак.

***

Я нашел ту, кого искал, в месте специально отведенном для чтения на площадке второго этажа. Это место напоминало по внешнему виду холл, просторный и яркий — это создавало иллюзию неограниченной свободы, оставаясь в то же время тем же самым домом.

— Доброе утро, Сефена.

Она вздрогнула, прижимая к своей груди самый последний модный журнал, и сжимаясь на стуле. Ее кости на коленях резко выступали под материалом джинсов, которые я купил для нее, и она по-прежнему отказывалась носить что-либо, кроме мешковатых свитеров, которые скрывали ее изможденное тело.

Мои ладони сжались в кулаки, когда ярость пронзила меня. В ту ночь, когда Франко привел Сефену, она была одета в бикини, которое болталось вокруг ее тела, словно на египетской мумии. Больные ублюдки, которые продали ее, любили измываться над ней, опаивали ее, били и резали острыми предметами, пока она была обнаженной, и затем заставляли ее творить немыслимые вещи.

— Доброе утро, сэр. — Ее несмелый голос никогда не поднимался чуть громче шепота. Она отказывалась устанавливать со мной зрительный контакт, предпочитая теребить уголки страниц журнала и сжиматься в клубок.

Я презирал зловоние страха, исходившее от ее разрушенной души и избитого тела. Животное, жившее во мне, поджимало свой хвост в страхе, когда сталкивалось с такой жертвой, что была уже разрушена без шанса на восстановление.

Избитые девушки вызывали во мне желание защищать их от всякого зла, но в то же время они убивали мое возбуждение на корню. Я был преисполнен стремлением спасти и убить их одновременно только для того, чтобы вывести из состояния отчаяния.

Я держался на расстоянии, направляясь к перилам, чтобы предоставить ей немого пространства.

— Хочешь, чтобы я позвонил твоему мужу? Я уверен, что он был бы счастлив, поговорить с тобой.

Она яростно замотала головой, заставляя спутанные каштановые волосы вздыматься вокруг своего лица. Слезы в тот же момент неконтролируемо потекли по ее щекам.

— Нет! Я не могу! Он не должен видеть меня такой! Нет... Я не могу… Пожалуйста, не заставляйте меня.

Я поднял руку, сражаясь с желанием убежать прочь от такого отчаяния. Я не мог убежать от этого. Это было причиной моего существования. Это было единственной спасительной чертой характера, которая могла искупить ту злость, что существовала во мне.

— Ты можешь оставаться здесь столько, сколько ты захочешь. Как бы то ни было, ему известно, что ты находишься здесь.

Я позвонил ему в сразу же, как только определил ее личность. Местная полиция узнала, где проживают ее родственники, по спискам без вести пропавших. Сефена была похищена от своего мужа в тот момент, когда они проводили медовый месяц в Греции.

Три гребаных года она принадлежала борделю, который специализировался на обслуживании элитных бизнесменов. Это было место, где не задавалось вопросов, где позволялись самые больные извращения, и где все держали рты под замком.