— Опустите ее. Вы причиняете боль ее ребрам.

Кью стрельнул злым взглядом в сторону двери, где появился мужчина в белом халате, наброшенном поверх повседневного костюма. Я свернулась в клубок, стараясь изо всех сил стать невидимой. Я ненавидела незнакомцев. Ненавидела, потому что не знала чего ожидать от них, — они могли притворяться милыми, но на самом деле могли желать убить и изнасиловать меня.

«Позвольте мне вернуться обратно в башню».

Меня окатило чувством боли и страха, наряду с виной, черт побери, с виной, которая приходила ко мне, как угрюмая старуха-смерть с косой, разбивая меня на осколки.

Кью посмотрел на меня, привлекая ближе к своему телу, не слушая указания мужчины.

— Она, мать вашу, напугана. Вы должны ей дать что-то, чтобы у нее прошли галлюцинации.

Мужчина подошел ближе; я всхлипнула.

— Он здесь для того, чтобы прикончить тебя. Ты ослушалась. Он здесь, чтобы причинить тебе боль. — Рассмеялся Белый Человек.

Я больше никогда не сдамся без боя. Чувство страха сводило меня с ума, и я укусила Кью прямо за плечо.

— Отпусти меня. Я просто хочу вернуться в свою башню!

Он втянул вдох, но не оттолкнул меня и не ударил. Вместо этого, посмотрел на доктора с отчаянной болью, что стояла в его глазах.

— Просто дайте ей хоть что-то, чтобы пережить самую ужасную часть этого. Я не могу видеть ее в таком состоянии.

Мужчина кивнул, я же попыталась выбраться из кольца рук Кью. Мою борьбу не могли остановить ни боль в ребрах или же в шее, или же в пальце. Я больше не смогла бы пройти через это. Не смогла бы. Мой разум и так был уничтожен, я уже никогда не смогу стать прежней.

Я застонала, когда кожа покрылась липким потом, заставляя меня чувствовать холод. Яркие вспышки взорвались всплесками света под моими прикрытыми веками, когда мое отчаянное желание усилилось.

Желание к чему-то, от чего сводило зубы, от чего рот наполнялся слюной. К чему-то тягучему и сладкому и обволакивающему дымкой. К чему-то, что я не могла точно обозначить, но, бл*дь, мое тело желало этого.

— Пожалуйста. Я сделаю все, что вы хотите. Только дайте мне их.

— Что с ней происходит? — спросил Кью, но его голос раздавался в отдалении.

— Она достигла крайней стадии ломки. Они, скорее всего, давали ей высокую дозу, именно поэтому она так быстро подсела.

Огромная волна насекомых поглотила меня, извиваясь и стрекоча, в то время как стремительно ползали в моем мозгу.

— Дай мне это. Я пересплю с тобой. Я сделаю все, что угодно.

Руки отпустили меня, и я повалилась на кровать. Я закричала от боли, но это не могло больше равняться с жаждой.

— Вы должны ей дать что-то. Я сойду с ума, слушая все это.

— Хорошо. Мне кажется это даже к лучшему, если она проспит худшую часть этого.

Сон. Да. Я смогу сдержать себя во сне. В беззаботном, беспробудном сне.

Что-то ледяное заструилось по моим венам, медленно распространяясь по телу. Вместо ужасной дымки, это было чем-то ясным и свежим, и даровало мне крылья, чтобы унестись прочь от мерзких воспоминаний и оставить все это позади.

Я нашла башню, вернулась в нее, запирая себя глубоко внутри.

Я была в безопасности внутри. Под защитой.

Я больше никогда не покину свое убежище вновь.

***

После того первого утра, моя жизнь стала осколками отдельных фрагментов.

Просыпалась с всепоглощающей нуждой.

Проваливалась вновь в сон.

Приходила в себя, неистово кашляя.

Погружалась в сон.

Просыпалась посреди ночи, чтобы обнаружить измученного Кью, распростертого рядом со мной

Вновь погружалась в сон.

И каждый раз, когда я просыпалась, численность насекомых уменьшалась, поэтому я больше не хотела ни с кем переспать, чтобы получить то, в чем так отчаянно нуждалась.

Однажды днем я проснулась от проникновенной, наполненной страданиями музыки, мелодия которой разносилась по дому.

Ты говорила мне, что достаточно сильная. Достаточно храбрая.

Но сейчас ты лежишь рядом со мной, и все, что я могу делать, — оберегать тебя.

Я здесь для тебя. Я буду рядом с тобой. Помогу тебе преодолеть каждое препятствие.

Но что бы я ни делал для тебя, я не вижу этому конца.