Кайли нудит что-то о том, что она бы лучше уехала в Канкун, пока продолжает идти к двери и наконец-то захлопывает ее за собою. По крайней мере, сегодня она не грустит насчет ситуации с Уайттом. Мне больше нравится, когда моя сестра ведет себя как сучка, жалуясь на зарплату, чем видеть, как она страдает из-за всего этого чувственного говна.
Когда через двадцать минут она возвращается, я играю на гитаре, и сестра сообщает мне, что все готово к съемкам. Я выхожу в коридор, но Кайли отстает.
- Что? - спрашиваю я.
Она колеблется, прикусывая нижнюю губу, но затем говорит: Я собираюсь принимать участие, в чем бы ты там не задумал, Лукас.
- Не будь та...
На этот раз Кайли яростно мотает головой и перебивает меня.
- Я правда имею это в виду. Нет. Вот увидишь, - после того, как я поворачиваюсь, чтобы уйти, она весело добавляет. - Хорошей съемки.
Один из охранников идет за мной следом, когда я достигаю конца коридора, а когда дохожу до съемочной площадки, то осознаю, что охранников раза в два больше, чем вчера. Уайтт упоминал сегодня утром, что съемочный павильон окружен нашими фанами, но я не придал этому значения.
Я был слишком озабочен Сиенной.
МакБрайд выкрикивает команды, говоря нам, где стать, и как только я ступаю на площадку, где сегодня нет никаких декорации, а присутствует лишь зеленый фон, Синджин посылает мне полуубылку, пока вынимает барабанные палочки из заднего кармана джинс. Вероятно, визажист хорошо поработала с ним, учитывая то, как хреново он выглядел сегодня утром, с налитыми кровью глазами и скрюченной осанкой.
- Ты и рыжеволосая? - спрашивает он, бросая вопросительный взгляд в сторону, где без дела стоят Сиенна и низкорослая женщина, вероятно, ее начальница. Я бросаю на него резкий взор.
- Это не твое дело, Син.
- Пришлешь ее ко мне, когда закончишь?
В течение многих лет я учился контролировать себя. И теперь знаю, что не позволю тупой херне, что вырывается изо рта Сина, вывести меня из себя, хотя от этих его слов, мне так и хочется врезать гитарой ему по горлу. Я опускаю взгляд в пол, и мои брови сходятся на переносице, придавая лицу хмурое выражение.
- Давайте просто отснимем это гребаное видео.
Син шаркает к своей барабанной установке, а Уайтт смотрит на меня извиняющимся взглядом, переминаясь с ноги на ногу возле своей гитары. Я удивлен, что он не ноет, насчет отсутствия Аirplay (AirPlay — наименование технологии и протокола, разработанных Apple, при использовании которых обеспечивается беспроводная потоковая передача медиаданных между устройствами - прим.пер.), как делает обычно во время каждой нашей съемки; вероятно, он ожидает что в любой момент может начаться драка между мной и Синджином.
Не то, чтобы подобного не случалось на предыдущих съемках.
МакБрайд вышагивает перед зеленым задником, давая нам еще несколько указаний, и мы занимает свои места. Через пятнадцать минут начинается съемка, и запись моего собственного голоса заполняет студию.
Я не смотрю в сторону Сиенны, пока играют несколько первых слов, но когда мои губы синхронно с текстом песни произносят слова о том, как я возьму какую-то женщину, нагнув ее над кухонной столешницей, мой взгляд обращается к девушке костюмеру, и я пою, говоря эти слова именно ей. Даже при том, что она стоит на приличном расстоянии, я вижу, как вздымается ее грудь, как она подносит пальцы ко рту. По тому, как двигается ее челюсть, я знаю, что девушка сжимает зубы. Блядь, я практически слышу, как они скрипят, заглушая звуки моего собственного голоса, и клянусь, завтра ночью я планирую наказать ее идеальную попку за каждый раз, когда Сиенна будет стискивать зубы.
А она будет это делать, на этот счет у меня даже нет сомнений.
Мы снимаем еще два дубля, во время которых Сиенна остается прикована к месту, лишь один раз покидая съемочную площадку, чтобы принести кофе своей начальнице. Ее голубые глаза не отрываются от моего лица, и когда она вздыхает на строчке, где я клянусь сделать ее моей, в этот момент я знаю, что так и будет.
Я знаю, что завладею ей и впоследствии этого сделаю что-то опасное и глупое, ради женщины, которую знаю всего лишь сорок восемь часов, ради женщины, которая уже сумела проникнуть мне под кожу, как не сумел никто до нее.
Я не отдам ее.