Оксана еще ниже покаянно опустила голову, будто ожидая решения Толи, и остановилась совсем. До выхода из леса оставались считанные метры, уже в отдалении слышались звуки автомобилей, рассекающих лужи на скорости.

Черт бы его побрал, тугодума несчастного! По расчетам Оксаны, Анатолий должен был уже умолять ее простить его, обещая свернуть ради нее горы. На самом деле все было совсем не так. О своей беременности она узнала почти сразу, но, оттягивала момент разговора с мужем, не без повода опасаясь, что Анатолий заподозрит подвох и что ее планы полетят в тартарары, и тянула время долгих три месяца абсолютно намеренно, ожидая того момента, когда обратного пути уже не будет.

– И какой у тебя срок? – Анатолий внутренне сжался, ожидая самого худшего.

– Чуть больше трех месяцев, – с трудом проговорила она, и ее лицо покрыла неподдельная бледность. На карту было поставлено все.

– Три месяца?!! – Ноги Анатолия ослабли, голова пошла кругом, в глазах потемнело, а предметы, окружавшие его, начали мягко покачиваться.

– Да. – Голосок ее дрожал, в глазах стояли самые настоящие слезы, и вся она была настолько жалкой и несчастной, что сердце Анатолия невольно защемило.

Он окинул взглядом тоненькую дрожащую фигурку жены, и ему вдруг стало нестерпимо стыдно. Бесчувственный чурбан, эгоист! У девочки только начинается жизнь, а он, вместо того чтобы поддержать ее, заставляет оправдываться и дрожать от страха. Она отдала ему самое дорогое, она решилась родить от него, а он ведет себя как последний мерзавец!

– Ксюшенька, прости меня, ради бога! – умоляюще произнес он, беря ее замерзшие ладони в свои, – прости меня, дурака. Пойми, это все так неожиданно! У нас все будет хорошо, тебе не стоит бояться, я помогу во всем, только, пожалуйста, не плачь! – Анатолий вытащил носовой платок и вытер катившиеся по ее щекам слезы.

– Спасибо тебе, Толя, за все, – искренне проговорила она, – ты даже не представляешь, как важно для меня то, что ты сейчас сделал.

Всхлипнув еще раз, Оксана подняла на Толю сияющие глаза. Все, она победила. Петля, которую она с такой старательностью готовила для мужа, оказалась у него на горле, и теперь он уже сам, без ее помощи, день за днем станет затягивать ее на себе все туже и туже, пока страшный узел не перекроет ему дыхание окончательно.

* * *

Уйдя с головой в тетради, Светлана даже подпрыгнула от неожиданности, когда в квартире раздалась переливистая трель звонка. Направляясь к двери, она взглянула на часы, висевшие на стене кухни, и обнаружила, что стрелки перескочили целую четверть циферблата, а значит, она выпала из жизни ровно на три часа, даже не заметив этого. Встав из-за стола, она ощутила, как предательски ноет спина и разламываются затекшие плечи.

Посмотрев в глазок, Света увидела соседку Александру с коробкой в руках. Щелкнув дверным замком, Светлана распахнула дверь.

– Привет, ты чего так долго, словно через Тулу в Ленинград добиралась? – улыбнулась Александра и, не дожидаясь ответа, зашла в квартиру. – Светик, ставь чайник. Воспользовавшись всеобщим отсутствием, я умыкнула из дома половину государственной собственности, – в прозрачной пластиковой коробочке лежали нарезанные куски торта. – Ничего, что он не целый? – Александра вопросительно посмотрела на Светлану. – Ты же знаешь, в нашем доме торт целым не может остаться в принципе, он растаскивается по кускам в тот момент, когда только попадает в квартиру, еще не добравшись до кухонного стола.

– Как же тебе удалось сохранить такую роскошь в неприкосновенности? – невольно улыбнулась Светлана, кивая на коробку. Журчащая, словно ручеек, речь соседки всегда поднимала настроение и дарила ощущение движения и света.

– Я заныкала эту вещь еще со вчерашнего вечера, – честно созналась та, – и, если бы я не подсуетилась, к утру тортику приделали бы ноги, это уж точно. Конечно, в доме, где обретается четверо представителей вечно голодной половины населения земного шара, сделать это непросто, но… – Александра подняла указательный палец вверх, – но возможно.

– И как же?