Я смотрю в окно, где сквозь осенние тучи пробивается луна, освещая робко землю. Через минуту, луна полностью выходит на передний план. Теперь, она не от кого не зависит.

Я хочу быть похожей на эту луну…

И я буду!

Глава 10

— Мне неуютно в этом во всем, — теребит себя за рукав пиджака в сотый раз Килен, пока мы поднимаемся по ступеням в банкетный зал, где будет прием, организованный отцом Ромы, Поплавским Константином Михайловичем. — Я не привык и чувствую себя, как корова под седлом.

— Тебе же говорили, что ты мог и остаться. Я и твой отец тоже. — оборачиваюсь я на Килена. — Ты решил все по-своему. Вот теперь терпи.

— Не могу к тебе привыкнуть… такой! — фыркает Килен, глядя на меня: мой цвет волос сейчас совпадает с цветом вороного крыла, а локоны, что когда-то свободно спадали и закрывали мне плечи, теперь стали прямыми и достают мне лишь до них, касаясь своими острыми кончиками.

На мне надето черное коктейльное платье без рукавов и с маленьким серебряным поясом, опоясавшим мою талию, словно цепь, доходящее до колен. Волосы прямым каскадом спадают на лицо и прикрывают его от любопытных глаз. В довершении к этому, на мне одеты черные туфли-босоножки с вставками из грубой кожи, а в руках у меня маленький клатч, где на вряд ли поместится даже таракан, но я умудряюсь запихать в него сотовый и визитки, который сегодня утром доставили домой к Кириллу Михайловичу.

На них я значусь, как креативный директор — Варвара Кирилловна Юдина. Мое новое имя. В моей новой жизни.

Кирилл Михайлович говорит, что только в таком амплуа со мной будут считаться.

На моей руке позвякивает сет серебряных тонких, словно нить, браслетов, а на другой свободно свисают часы из дорогой кожи с инкрустированными в них стразами. На моей переносице застыли строгие прямоугольные очки в черной оправе.

И все равно я не могу избавиться от мысли, что моя конспирация недостаточна… Я тяжело вдыхаю и выдыхаю пару раз, пытаясь таким образом успокоить себя.

— Идемте, — нагоняет нас отец Килена. Он касается в дружеском жесте плеча Килена, на что, тот немного морщится, но не дергается. Кирилл Михайлович это видит и поспешно убирает свою руку. — Там все уже в сборе. — мы поторапливаемся.

* * *

Я стою рядом с Кириллом Михайловичем и судорожно пытаюсь уловить нить беседы, чтобы не пропустить вопросов, адресованных мне лично.

Нашим собеседником является никто иной, как сам господин Поплавский, отец Ромы.

Он нацелен обсудить все детали его сотрудничества с компанией отца Килена.

— Этот курорт будет первым, что откроет наша семья и надеюсь, благодаря вам, не последний, — улыбаясь, кивает он в мою сторону. Я отвечаю ему легким подобием улыбки. — Вообще-то, всю заботу по нему я возложил на плечи своего сына, Романа. Он должен быть где-то здесь со своей невестой, Наташей. Так что, Кирилл Михайлович, — поворачивается он к Юдину-старшему. Тот сжимает мою руку в сдерживающем жесте. Я киваю так, что замечает лишь он: «Со мной все в порядке. Я смогу и справлюсь.». Он выпускает руку. — ваша дочь будет общаться с ним. Вы же не против Варвара Кирилловна? — следует вопрос ко мне.

— Мы еще не подписали контракт, Константин Михайлович. Все только на словах.

— Ах, уважаемая, все сделки решаются вот в таких местах, как это, а формальностями занимаются в офисе. Завтра мы вас ждем у себя для подписания документов для нашего с вами сотрудничества.

— Конечно. — отвечает за меня Кирилл Михайлович. Я лишь киваю и улыбаюсь, словно мою челюсть навсегда заклинило в таком положении. Сейчас, я завидую Килену, который смылся уже через десять минут, после того, как мы вошли в зал, к бару, со словами: «твои дела — я не лезу!». Мне очень хотелось его тогда исправить на «не хочу и нет желания».

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, думая над тем, что делать дальше.