Хорошо зная себя, зная, насколько зацикленной могу стать, я подумала, что все же должна увидеть Чейза и по возможности получить ответы на мучившие меня вопросы, прежде чем навсегда покину компанию, и решительно направилась к его кабинету. Но как только я увидела опущенные жалюзи и вспомнила, что произошло, когда мы с Босс Мэном в последний раз находились внутри, скрытые ото всех пластиковыми шторами, вся моя решимость мгновенно испарилась.

К сожалению, Чейз выбрал именно этот момент, чтобы выйти из кабинета, и столкнулся со мной, прежде чем я смогла изменить курс.

Я замерла на месте. Снова.

Чейз долго смотрел на меня, казалось, понимая, чего я опасалась.

— Можешь уделить мне несколько минут, чтобы поговорить? Пожалуйста, — наконец, попросил он.

Признав поражение, я, молча, прошла мимо него в кабинет.

— Думаю, необходимости в запирании двери больше нет, — сказала я, услышав, как щелкнул замок.

— Я просто не хочу, чтобы кто-то прервал наш разговор, — тихо ответил Чейз. — Кажется, у Саманты есть подобная привычка.

Я неловко переступила с ноги на ногу. Мысль о том, чтобы снова почувствовать себя комфортно в офисе Босс Мэна очень напрягала.

Чейз подошел к гостиному уголку у окна, а не к своему столу, и, оглядевшись, я поняла, что застыла ровно посреди кабинета.

— Риз…

— Не произноси мое имя! — тут же отреагировала я.

Не знаю, почему меня так царапнуло, когда он назвал меня по имени. Возможно, потому что мне нравилось, как оно звучало из его уст, а я не хотела, чтобы мне нравилось хоть что-то связанное с Чейзом.

— Хорошо, — помолчав, согласился он. — Не могла бы ты присесть на несколько минут? Обещаю, я не буду называть тебя по имени.

Неохотно я присела на диван. Поступая совершенно по-детски, я не смотрела на Чейза, и даже когда он прочистил горло, чтобы привлечь внимание, продолжила смотреть на свои ноги, словно те были самой интересной вещью в мире.

— Я не хочу, чтобы ты увольнялась. Ты отлично справляешься со своей работой. И ты была счастлива, работая здесь.

— Ключевое слово «была». В этом вся разница.

— К сожалению, я не могу изменить ни того, что произошло между нами, ни того, что причинил тебе боль. Мне очень жаль.

Я дернулась, словно от удара.

«Он хочет, чтобы наших отношений никогда не было?!»

— Пошел ты!

— Что я такого сказал? Я просто хотел извиниться.

— Я не хочу твоих извинений! И не хочу слышать, что ты жалеешь о нас!

— Я не об этом говорил.

— Пофиг! — Я отмахнулась от него. — Ты закончил?

— Я имел в виду, что очень жалею о причиненной тебе боли, но я не жалею о том, что мы были вместе.

— Ты закончил? — повторила я.

Чейз вздохнул.

— Можешь ли ты посмотреть на меня? Всего на мгновение?

Собрав каждую унцию своего гнева, я подняла взгляд и стрелой послала его в Чейза. Однако стоило мне снова увидеть, в каком ужасном состоянии он находился, как вся моя злость рассыпалась в прах. Мой взгляд смягчился, так же как и голос, когда я спросила:

— Ты болен?

Покачав головой, Чейз прошептал:

— Нет.

— Тогда что же случилось? — Я ненавидела отчаяние, прозвучавшее в моем голосе. Ненавидела, что одного взгляда на Босс Мэна было достаточно, чтобы я снова размякла.

Наш с Чейзом зрительный контакт длился довольно долго. В его взгляде читались боль и горе, но я была готова поклясться, — там, в глубине, присутствовало что-то еще. И чем больше я смотрела на Чейза, чем больше видела это «что-то», и тем больше внутри меня расцветала…

Надежда.

Я уже отказалась от нее, но каким-то образом она пробралась обратно.

«Поговори со мной, Чейз. Расскажи, что случилось…», — мысленно просила я.

Надежда — потрясающая штука. Она растет внутри вас, обвивая ваше сердце, словно виноградная лоза, согревая его и лаская, пока кто-то не решает растоптать ее. Тогда эта лоза начинает сжимать сердце до тех пор, пока оно не умирает, лишившись возможности перекачивать кровь.

Чейз первым прервал наш зрительный контакт. Отвернувшись, он тихо произнес:

— Я неподходящий мужчина для тебя.

Внезапно он поднялся на ноги, и вместе с положением тела изменился и его голос, став холодным и отстраненным.

— Но это не значит, что ты должна увольняться. Я знаю, насколько важна для тебя эта работа.

Почувствовав, как слезы начинают щипать глаза и щекотать нос, я с усилием затолкнула их обратно.

Мне нужно было убраться отсюда.